Натсэ только вздохнула. Мы на эту тему уже не спорили, но я знал, что ей не понять моих альтруистических поступков. Да, конечно, они зачастую выходят за рамки здравого смысла. Ну а кто идеален?.. Натсэ, конечно, менее склонна рвать рубашку на груди ради посторонних людей, но и она редко проходит мимо вопиющей несправедливости, пусть ей и хочется думать о себе иначе.
А смерть Денсаоли — это именно что была несправедливость. Мы лишили её семьи, забрали у неё любовь и дали взамен ненависть. Эта ненависть и завела её в болото с лягушками. И пусть всего я исправить не сумею, но хоть что-то. Хоть что-то брошу на правильную чашу весов.
В ванной собралось столько народу, что, будь Денсаоли в сознании, она бы с ума сошла от стыда. Логоамар, Лореотис, Кевиотес, я, Натсэ, Талли, Дамонт, Мелаирим, Авелла, Тар... Тарлинис?! Ладно... Ладно, об этом я подумаю завтра. Зован, Асзар... Эх, Асзар... Нелегко тебе сейчас придётся. Но уж как-нибудь.
— Готово, сэр Мортегар! — воскликнул Логоамар. — Дама чиста и прекрасна, если не считать этих ужасных волдырей по всему телу и того, что она фактически мертва.
Последняя смена воды вылетела из окна. Ну, теперь мой выход.
Я встал. Меня опять придерживали Натсэ и Талли, но на этот раз лишь придерживали. Шёл я всё-таки сам. В тело возвращались силы.
Добравшись до ванны, я опустился в изголовье, на то же самое место, где сидела Натсэ, когда я превращался в мага Пятой Стихии.
— Мортегар, — позвала Авелла. — Пожалуйста, не вздумай меняться с ней телами. Исцелением ты этого не вылечишь.
— Знаю, — улыбнулся я. — Не бойся, обмена телами не будет. Будет нечто более жуткое...
Увидев, как облегчение на лице Авеллы сменяется беспокойством, я попросил:
— Накройте её чем-нибудь. И ещё... Там, на чердаке, платья...
— Поищу, — вызвалась Талли и вышла из ванной. Натсэ не отходила от меня ни на шаг.
Ладно... Начнём, помолясь.
Прикрыв глаза, я шепнул имя, вкладывая в него призывающую силу:
— Мекиарис!
Авелла тихонько вскрикнула, поняв, что я задумал. А я в этот момент в деталях понял, что за ритуал проделывали мы с Мелаиримом над Талли. Это походило на хирургическую операцию: отрезать поражённые куски души и заменить их свежими, чистыми. То же самое должен был сделать я и сейчас.
Я чувствовал, что Мекиарис слышит, но не хочет отзываться. Слишком сильна была в ней боль после неудачного вселения в тело Авеллы. Я повторил громче, хотя в этом и не было никакого смысла: тут не играли роли децибелы:
— Мекиарис!
— Что ты собираешься делать, Мортегар? — тихо спросил Асзар.
— Глупость, как обычно, — ответила Натсэ. — Не обращай внимания, потом будешь расхлёбывать.
Вот хорошо всё-таки, когда есть рядом понимающая супруга. Не приходится самому всё объяснять.
В ванную ворвалась Талли, держа в одной руке простыню, в другой — розовое платье. Кажется, то самое, которое один день поносила Авелла.
— Вот, — сказала она, бросив простыню на Денсаоли. — Там, на чердаке, эта ваша призрак ревёт. Жуть такая. Но я справилась.
Ревёт она там. Тут человек умирает, а она, значит, ревёт! Ладно. Если Стихия не хочет по-хорошему — будем по-плохому. В расширенной памяти у меня осталось нужное заклинание, которое читал Мелаирим:
— Канда атратта монтоз эргретс...
Мелаирим вскрикнул, сообразив, что к чему. Пол под ногами затрясся.
— Морт? — с опаской спросила Натсэ.
— Гатт нос фератос канда амантос канда...
С мучительным стоном с потолка в ванну упала серебристая тень.
— Призрак, — услышал я шёпот Дамонта. — Что ещё мы здесь увидим?
— Ты тоже это видишь, друг мой? — прошептал в ответ Логоамар. — Тогда я ещё выпью, раз эти вещи никак между собой не связаны.
— Чего ты хочешь от меня? — простонала Мекиарис.
— Чтобы ты прекратила ныть и воспользовалась возможностью. Давай! У тебя остались секунды, она умирает!
Я видел, как серебристое сияние вокруг Денсаоли становится всё ярче, как отделяется от тела её тень.
Мекиарис колебалась.
— Давай! — заорал я. — Или мне придётся вколачивать тебя туда, как гвоздь в дерево! Канда атратта монтоз...
Её будто невидимые щупальца схватили. Щупальца, тянущиеся из тела Денсаоли. Схватили, развернули и втянули внутрь. Не потребовалось и секунды. Исчезло сияние, всё закончилось.
Я медленно расслабил пальцы, которыми до боли вцепился в бортик ванной, и, затаив дыхание, смотрел на Денсаоли. Со своей позиции я видел только кусочек профиля и шею, дальше начиналась простыня. Но и этого мне было достаточно, чтобы понять: сработало. С шеи медленно исчезали волдыри. Кожа разглаживалась и становилась чистой и розоватой, как у младенца. Грудь под простынёй начала подниматься сильнее, увереннее.
— Асзар, — сорвалось едва слышно с губ лежащей в ванне девушки. И Магический Страж Дирна, не удержавшись, рухнул на колени перед ней.
Да, ребятки... Совет вам да любовь. Я только что слил воедино две не самые адекватные в мире души. Что из этого получится — вопрос, конечно, большой, но если она в беспамятстве зовёт Асзара, то я надеюсь, что любовь для этого существа окажется важнее ненависти.
— Ещё какие-то планы на сегодня? — осведомилась Натсэ.
