Я приобнял её одной рукой, другой — Авеллу. Обе придвинулись ко мне. Мысли потекли по дорожкам, далёким от ночных приключений на болотах, но я заставил себя переключиться. Не всё сразу. Постепенно. Мы уже все втроём тут, в одной постели. Давайте хоть немножко порадуемся малой победе, прежде чем начинать блицкриг.
Во всех запомнившихся подробностях я пересказал явление страшной башки из трясины и радость по этому поводу лягушек. Потом отмотал немного назад и рассказал свой утренний сон об утопленниках. Где-то на середине рассказа Авелла начала дрожать.
— Голем, — сказала Натсэ, когда я закончил.
— Кто?
Я вспомнил, что уже слышал это слово от Дамонта. Когда он отправил армию рыцарей на помощь Логоамару, то сказал, что пришлось создавать голема, чтобы быстрее добраться. Но тогда, насколько я понял, големом было некое подобие каменного стола, которое бежало к морю от самой академии, неся на столешнице армию Земли.
— Голем — безмозглая тварь, созданная из одной стихии, или их смешения, — пояснила Натсэ. — Полностью управляется создавшим его магом.
— И что за маг создал это? — не понимал я. — Там только жабы, да лягушки были...
Был, конечно, старик у костра... Но зачем ему создавать такое? Впрочем, вопрос не имеет смысла: я вообще ничего не знаю о мотивах старика. Знаю лишь, что ему не нравятся печати, вроде как. Но тогда ему логичнее было бы натравить голема на Тентер, или на Сезан, а не терроризировать Дирн, в котором магов можно по пальцам одной руки пересчитать. Кстати, правда: я, Натсэ, Авелла, Гетаинир и Асзар — пять штук. Впрочем, может, в городе и ещё кто живёт — я-то не знаю, перепись населения мне никто не показывал.
Натсэ пожала плечами — её познания тут заканчивались. Зато начинались познания дрожащей Авеллы.
— Иногда, — тихо сказала она, — стихии сами создают големов. Никто не знает, как и почему это происходит. Большая редкость. Я читала некоторые исследования, ещё до поступления в академию...
— Да-да, мы поняли, ты — умница, — беззлобно проворчала Натсэ. — Давай к делу.
— Ну, в общем, кто-то считает, что такие големы — будто послы от стихий к людям. Стихии не понимают людей и пытаются с ними как-то контактировать. Ну, я говорю, как запомнила, там было сложно.
— Морт, — опять вмешалась Натсэ. — Я, конечно, всё понимаю, но давай не сейчас. Мне будет непросто расслабиться после того, как ты чуть не умер.
— Ты о чём? — не понял я.
— Ой! — Авелла отдёрнула руку, которую перекинула через меня. — Извини, это не он, это я, просто ты на меня ругалась, а ты не враг, и я пыталась тебя успокоить, у меня такая привычка, я не подумала...
Я, будучи всё же не совсем придурком, догадался, что Авелла осторожно гладила Натсэ. Был у неё такой пунктик. Я вспомнил, как она пыталась успокоить Зована, поцеловав его в щёку. Может, и успокоила бы, но тогда она была в моём теле, и он только ещё больше рассердился.
Все мы замерли, не зная, как отреагирует Натсэ. Даже сама Натсэ замерла. Время остановилось. Кот Мортегар, куда-то задевавшийся после встречи с призраком, затаил дыхание. Где-то в лесу застыли жабы и лягушки, глядя друг на друга полными ужаса жёлтыми глазами.
— Да... ладно, — тихо сказала Натсэ.
Это было невероятно. А потом произошло нечто ещё более невероятное — Авелла вернула руку обратно. Мгновение спустя я почувствовал, как через меня протянулась рука Натсэ. Обе подались навстречу друг другу и в результате прижались ко мне ещё теснее.
— В общем, никто точно не знает, зачем Стихии создают големов, — прошептала Авелла так, будто это сейчас могло иметь какое-то значение. — Всё потому, что Стихии не рассуждают, они просто действуют, и... И всё...
А вот в этом действительно был смысл. Просто действовать — и всё. Я поцеловал Авеллу, и она как-то судорожно ответила на поцелуй, будто старалась выпить самой жизни с моих губ. Я почувствовал, как приподнялась на локте Натсэ, ощутил её ладонь у себя на груди и повернул голову, оторвавшись от Авеллы. Не успел перевести дух — Натсэ приникла к моим губам. Она перекинула ногу через меня, села сверху, как тогда, на чёрной скале посреди моря. Я вздрогнул, ощутив, как соединились наши тела. Натсэ, откинувшись назад, негромко вздохнула.
«Это сумасшествие какое-то», — почудилось мне в её вздохе.
Наверное, она была права, но старик у костра верно заметил: ум — не самая сильная моя сторона. Поэтому я ничего не имел против сумасшествия. И мои руки легли на бёдра Натсэ, которая начала медленные, плавные движения. Я не сразу вспомнил про Авеллу — всё-таки в такие минуты трудно сосредоточиться сразу на двух партнёршах, особенно если ничего не видно. Протянул одну руку вправо, но нащупал лишь тёплую простынь. Сердце ёкнуло. А что если она сейчас убежит? Это ведь всё «аморально»...
Но Авелла не убежала. Натсэ вздрогнула, на миг остановилась, и я услышал звуки поцелуя. Не страстного, исступлённого, а скорее нежного. В этот момент у меня с души рухнул опостылевший камень.
