– Напомни мне как-нибудь рассказать тебе о моем старом друге, Эване Грэе.
Имя было знакомо Фэй, кажется, это какой-то художник. Но его работы были совсем не во вкусе Фэй, и она толком не знала о нем. Но благоразумно решила не расспрашивать сейчас.
– Ты, похоже, поддержал этого Купера.
– Ему нравится Дэнни и то, что Дэнни предлагает. Он давно хотел в эту самую вип-зону.
– А ты?
– Нет, я не клиент Дэнни. Все мои темные грехи я и сам прекрасно знаю, и удовлетворить желания могу сам, для этого мне не нужен проводник, который будет гладить по головке и говорить, что все не так уж страшно.
– Но ты же не только из-за этого пошел с Купером.
– Нет. Я получил на днях привет из прошлого, который не очень-то меня порадовал.
– От старого друга?
– От женщины, которая уже умерла.
– О… мне жаль.
– Вот уж чего Анна не достойна, так это жалости, – фыркнул Винсент. – При жизни она была той еще занозой в заднице, успела изрядно попортить жизнь и мне, и брату. И умудряется делать это даже после смерти.
Винсент со злостью затушил сигарету о ступеньку и кинул ее в мусорный бак – но промазал. Он разозлился еще больше, но Фэй положила руку ему на плечо, и Винсент быстро успокоился. Он положил голову на колени Фэй, и та обняла его, перебирая руками его волосы.
– Расскажи мне о ней. Расскажи о том, что тебя мучает, Винсент.
И он рассказывал. О себе, о брате о том, что было. О том, что они делали и о том, что казалось делают. Об Анне и обо всем, что было с ней связано. О ее безумии и о ее смерти – правда, об этом самому Винсенту было мало известно. Он только знал, что некогда известный фотограф, Анна Веласкес большую часть своих последних лет провела в психушке. И наглоталась таблеток у себя дома.
А потом, когда казалось, что он все рассказал, Винсент продолжил. О себе и о брате. О том, как они были близки с Фредериком раньше, и о том, как все исчезает, вновь и вновь.
Винсент говорил и говорил, пока его голос не стал хрипловатым бормотанием. Тогда он с трудом поднялся.
– Пойдем к тебе, иначе я сейчас отключусь прямо здесь.
Линдон Кросби оказался приятным молодым человеком. Крайне самоуверенным, знающим себе цену и переходящим сразу к делу – поэтому Анабель не сомневалась, что братья отлично найдут с ним общий язык.
Ужин проходил в полумраке квартиры Уэйнфилдов. Когда Линдон вошел в сумрачную комнату, на его лицо отразилось невольное удивление, но он быстро принял правила игры. Все-таки он был на территории хозяев – и обстановка действительно позволяла Винсенту ходить без темных очков.
Они посадили Линдона во главе стола. А сами сели с двух сторон от него, друг напротив друга. Анабель прекрасно знала этот прием: идентичные лица близнецов порядком путали гостей и смущали. Винсент отличался от Фредерика только цветом рубашки: первый, как он всегда предпочитал, выбрал черную, Рик же выбрал белую. Что касается недавно приобретенных шрамов Винсента, то братья специально сели так, чтобы гость не видел той стороны лица.
За столом было отнюдь не пусто: здесь же сидела и Морган, и Офелия, оказавшаяся в этот вечер у Анабель, и несколько людей из «Уэйнфилда», и парочка безликих спутников Кросби. Но всем было понятно, что основной диалог будет между Линдоном и братьями. Остальные – просто декорации.
Анабель ничуть не смущало, что и она в этот вечер стала только декорацией. Ей нравился ужин, нравилось, как вокруг сновали представители кейтеринговой компании – да и еда у них была неплохой.
– Я не очень понимаю многие новомодные штуки. У меня, например, нет Инстаграма.
– И зря, – отозвался Винсент, – может, тебе он и не нужен, но его использует сейчас так много народу, что глупо не взять на вооружение такой медиа канал.
– И как, работает?
– Смотря кто целевая аудитория. В мужском журнале, конечно, не катит, а вот в нашем новом проекте, которым управляет Морган, очень даже. Я уж молчу про «Богемию».
– Это ваш журнал, правильно? Искусство и все такое.
– В точку.
– Меня всегда удивляло… я понимаю мужской журнал, он еще при вашем отце был известен на весь мир. Но искусство?
– Охватываем разные области, – сухо сказал Фредерик. – Проще инвестировать в разные дела, а не делать ставку на чем-то одном – или распыляться на все. Разная целевая аудитория. Немногие даже знают, что у этих журналов одни владельцы.
– Но вы планируете и новые проекты.
– Рамки надо расширять. Иначе в них становится тесно.
– Кроме того, это приносит удовольствие, – добавил Винсент.
Он подцепил жирную креветку с тарелки и отправил ее в рот. Линдон Кросби казался задумчивым, но Анабель хорошо видела, что на самом деле, он внимательно наблюдает за братьями-близнецами и думает о чем-то своем.
– Удовольствие? – голос Линдона звучал так, будто он мурлыкал. – Мне казалось, это просто работа.
Винсент пожал плечами:
– Вся наша жизнь состоит из удовольствий. Надо только уметь их выбирать и подбирать. Хотя конечно, если кто-то хочет страдать, разве можно ему запретить?
