— Если больше летающих бутылок не намечается, с удовольствием послушаю, что мне делать?
-Мутить коктейли будешь, в зал я тебя отпускать не буду. Сегодня точно. Если Кир оставит на дольше, то переведу на верхний бар, там проще.
-Мутила я разве что бормотухи, которые и коктейлем назвать сложно, — чистосердечно призналась бармену.
Ульрих хмыкнул, поставил передо мной стакан и три бутылки — джин, абсент и бехеровку. Последняя вызывала непроизвольный приступ тошноты. Ну терпеть не могла её запах!
«Что ж, похоже, мне предлагают составить коктейль».
-Ликёры, соки и топпинги на твой выбор, — милостиво разрешил Ульрих.
Вспомнив один простой рецепт, быстро соединила ингредиенты. Но подумав еще немного, перегнулась через барную стойку и взяла пару долек лайма, чтобы выдавить сок. Вставила трубочку и придвинула Ульриху.
-Лёд бы не помешал, — добавила сконфуженно. Мне хотелось, чтобы ему понравилось.
Он отпил и удовлетворенно кивнул.
— Это будет пойло вечера, назовём «Столичная Бормотуха», фирменный коктейль вечера, — произнес он, указывая на стакан. — На него точно пойдут.
Улыбнувшись, я еще раз осмотрелась. Мне понравился Ульрих, как и Тим. Возможно, не всё так плохо в Кощеевом могильнике?
— Ладно… И когда приступать?
-Сейчас все на забавах, даже стаф. Иди погляди. Когда наиграются — ринутся сюда. Вот тогда работенки привалит. Расскажу по ходу дела. Сейчас топай, там есть на что посмотреть, бабы такое любят, слышишь, галдят как ненормальные, небось, даже слюни текут.
Перспектива так себе.
-Топай, топай, — поторопил он. — Успеешь еще настояться.
Кирилл
-Ну, Светка, держись, гад ползучий, — Горынев терпеть не мог, как женского прозвища, так и отсылки ко второй своей ипостаси, которая ему так и не далась в воплощении. На это я и надеялся, поддразнивая друга. Пусть разозлится, отвлечётся и я ему наподдам. Мы медленно кружили друг напротив друга, глядя глаза в глаза, чтобы раззадорить публику. За спиной плотный хоровод девчонок всех мастей бок-о-бок смыкали нам ристалище. Ждали, сучки похотливые, знали, что постель каждому из нас может согреть одна из них.
За ними улюлюкали, подначивая, ребята. Каждый уже выбрал себе фаворита. Я знал о наскоро сколоченном тотализаторе и не пресекал, дополнительный доход бару никогда не помешает, если брать со ставок свою долю. Сегодня, впрочем, как и все последние годы, большинство поставили на Светослава. Уже три года подряд он брал надо мной верх и становился «Коршуном».
«Бесит, чего скрывать».
В этот раз я намерен уложить наглого змея на лопатки и получить себе самую красивую из собравшихся девушек.
Мы с детства любили Купалу за игрища и костры, пусть огонь и был не моей стихией, но смотреть на пламя я любил не меньше, чем Свет купаться в алых сполохах. Еще будучи ребенком, я всегда бежал в круг, чтобы посмотреть, как бьются старшие из семей за право зваться коршуном в купальскую ночь. Старая традиция дарить силам тьмы девушку переросла в потешные бои. Мало кто знал из играющих и наблюдателей, что ничего не изменилось с тех пор, когда Древние, звавшиеся людьми богами, спускали поводок, позволяя наместникам своим на земле чудить и брать мзду за верную службу. Юными девицами в том числе. Я надеялся найти чистую душу, сладкую, опьяняющую чистоту. Горынев не желал уступать мне такого лакомства, первый резко шагнул к центру круга. Наклонился, метнувшись черной тенью, изогнулся с удивительным для своего роста изяществом, оттолкнулся ладонью, резко сделав мне подсечку. Усмехнулся, легко ее перепрыгнув.
-Мельчаешь, дружище, — ядовитая насмешка отозвалась гиканьем и смехом за спиной.
Змей поднялся до того, как я успел воспользоваться его открытым тылом, уклонился от удара, прогнувшись назад едва не пополам. Девки ахнули.
-Позер, — буркнул я, а Горынев хищно улыбнулся, не отрицая.
Если бы зачарованный круг не лишал меня возможности призвать силу, Светослав бы уже, скуля, стоял передо мной на коленях, смиренно опустив голову. Но в Купальском кругу я не был его господином, а он, не ощущавший цепей клятвы, мог легко замахнуться на меня, не рискуя упасть к ногам, мучаясь жуткой агонией. Я видел однажды, в детстве, как корежило его — дурака, будто кости все враз выгнуло в обратном направлении: руки, ноги, даже ребра. Смотрел, как ловит он воздух высушенными губами, как черная почти кровь стекает по ним на футболку. Смотрел, и ничем не мог помочь. Может, потому мы никогда и не ссорились до мордобоя с тех пор. Не так много у меня верных друзей, чтобы какие-то бытовые глупости развели нас до желания наслаждаться страшными мучениями Горыныча.
Уворачиваясь от удара в голову, я склонился пониже и подхватил пригоршню песка, резко вскинув руку, кинул его в лицо Света. Тот отвлекся на что-то (хоть я и не рассчитывал на подобную удачу), не успел прикрыть глаз, зажмурился уже когда песок попал в цель. Матерясь, Горыныч пытался проморгаться.
