Из замочной скважины торчал мастер-ключ. Я обхватил его, надеясь, что скважина проржавела. Не повезло. Один поворот, и дверь со скрипом отворилась, а ключ остался зажатым в моём кулаке. Я сунул его в карман и вгляделся в темноту лестницы, похожей на тоннель, уходящий в недра дома.
– Алекс… Только посмотри на эту старую… – Я едва различал голос Ханны. – Во имя Соломона, Алекс, ты где?
Я не мог пойти к ней. Буквально. Что-то овладело мной. Я не хотел этого, но знал, что должен спуститься вниз. Туда. В темноту. Я должен выяснить, что там.
– Алекс, пойдём. Давай сначала осмотрим этаж. Подвал проверим после.
Но я не ответил. Вместо этого я шагнул в темноту.
– Ой, да Бога ради. Ну ладно. Я пойду за тобой, – проворчала Ханна.
Я уже был на лестнице, спускаясь в глубину дома, когда услышал дыхание.
И это была не Ханна.
Ханна щёлкнула выключателем на стене позади меня.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Она щёлкала, но ничего не происходило, и тогда она включила фонарик на камере, почти ослепив меня.
– Помогите. О, пожалуйста, помогите мне. – Глухой голос эхом отразился от стен подвала. – Есть там кто-нибудь? Кто-нибудь слышит меня?
Я замер на последней ступеньке и прислушался, чувствуя на лбу холодный пот. Я с трудом проглотил тяжёлый ком страха, застрявший в горле, и грудь сильно сдавило:
– Ты это слышишь? – Мой голос прозвучал как-то сипло, придушенно.
– Слышу что? – Ханна подняла камеру и направила её на меня.
Свет ударил в лицо:
– Прекрати, – попросил я, прикрывая глаза рукой.
Она продолжала снимать:
– Ни в коем случае. Это часть сбора улик. Если ты что-то увидишь или услышишь, я всё зафиксирую на плёнку.
– О, пожалуйста. Я знаю, что там кто-то есть. Прошу, помогите мне. Я в ловушке. О нет. Он приближается… Он… – Резко всё стихло.
Я неглубоко вдохнул и отвернулся от Ханны с её камерой:
– Пожалуйста… – Мой голос дрожал, но я ничего не мог с собой поделать. Я испугался. Испугался умоляющего зова. Испугался, что мне не показалось. Испугался, что всё слишком реально. – Выключи эту штуку. Она меня слепит.
– О, хорошо, – фыркнула Ханна и погасила свет. – Возьми это. – Она протянула мне детектор ЭМП. – Я позову Фрэнка и Елену.
– Но… – Я завозился с прибором, понятия не имея, как им пользоваться. – Нам же велели держаться вместе.
Слишком поздно. Ханна уже умчалась вверх по лестнице, оставив меня во мраке подвала один на один с перепуганным голосом.
Тоненький лунный лучик пробивался сквозь щёлку в подвальном окне. Меня тянуло вперёд всё сильнее, словно мои кости были магнитами, стремящимися к невидимому железу. Я почти вплотную подошёл к стене. К тому месту, откуда доносился голос.
Полтора метра.
Метр.
Половина.
– Вы меня слышите? – Женский голос, высокий и глухой, словно доносящийся из бочки.
Я подскочил, да так резко, что жгучая боль пронзила левое бедро, и детектор ЭМП грохнулся на пол.
– Кто там? – Её голос дрожал, как листья, царапающие оконное стекло во время грозы.
Я обмер от испуга и смотрел, как белые клубы пара вырывались из моего рта. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Неужели она реальна? Неужели я экстрасенс?
– Пожалуйста. – Женщина плакала. В её плаче сквозило такое одиночество. Такое отчаяние. Такой испуг. – Пожалуйста. Кем бы вы ни были, прошу, помогите мне. Пожалуйста. Пока он не вернулся.
Но я не смел с ней заговорить. Сделай я это, пришлось бы признать её существование. Отказаться от надежды, что всё происходящее – лишь моя фантазия, перестать быть Нетронутым.
– О, пожалуйста. Умоляю вас… – Я видел её прямо перед собой. За кирпичами в стене. В каком-то полуметре от себя.
Какая-то непреодолимая сила завладела моими руками. Я вытянул их вперёд, словно по мановению волшебной палочки. Ноги будто вросли в пол, но телом я потянуся к стене. Холодные кирпичи оцарапали кончики пальцев. Ослепляющие боль, страх и печаль накрыли меня разом, удушая, как петля висельника. Я попытался отстраниться, но невидимая энергия держала крепко.
– Он идёт! – закричала она, едва сдерживая истерику.
Меня накрыло мощной волной паники. Её или моей – было уже не разобрать.
Шаги. Ярость. Убийство. Зловещий смех.
Я закричал и упал назад, во тьму. В объятия тёти Елены.
Не обращая на меня внимания, Ханна бросилась поднимать с пола детектор ЭМП. Стоило ей включить прибор, как он затрещал, словно взбесившийся метроном.
– Показатели зашкаливают, – взвизгнула Ханна. – Пожалуйста, скажите, что вы что-то чувствуете. – Она посмотрела на Фрэнка, потом на тётю Елену.
– Там определённо что-то есть, – кивнул Фрэнк. – Я слышу два голоса. Один очень напуган. Другой – рассержен.
– Что они говорят? – спросила тётя Елена, изучая показатели своего пищащего оборудования.
Фрэнк не отрывал взгляда от мониторчика своей камеры:
– Не могу разобрать. Приборы кое-что записали, но для расшифровки нам придётся проанализировать данные позже.
