– Смотритель кладбища, Гарри Грейвз. После похорон твоей мамы мы с ним расстались не в лучших отношениях. Но никто больше него не знает о духах – об их приходах и уходах, – даже городские экстрасенсы.
Ханна вприпрыжку бежала по тротуару вдоль забора кладбища, в металлический узор которого искусно вплетались большие кованые сигилы. Здесь были как обычные защитные знаки, так и печати, призванные связать духов, чтобы те не могли покинуть пределов своего последнего пристанища. Над воротами висел одинокий ярко-фиолетовый Глаз Бога. Там же посетителей встречали две высокие газовые лампы, всегда заправленные и отбрасывающие мерцающий призрачный свет. На кладбища не разрешалось проводить электричество.
Мы остановились под Глазом, и тётя Елена прошептала молитву. Я же прикоснулся к маминому Назару, надеясь на удачу. И только Ханна, как ни в чём не бывало, продолжала подпрыгивать.
– Прекрати, пожалуйста, – сорвался я, раздражённый стуком её каблуков о каменный тротуар.
– Мне не нравится мистер Грейвз. Он жуткий. – Она плотнее запахнула куртку.
– Никакой он не жуткий. Просто старый. – Тётя Елена повела нас к домику смотрителя.
Ханна фыркнула:
– Он, наверное, старше динозавров и…
– Ханна, – перебила её тётя Елена, – ему восемьдесят лет.
– Ого! Да он и правда старый. – Брови Джейсона взметнулись вверх.
– Я всё ещё считаю, что он жуткий. – Ханна накрутила волосы на палец и сунула кончик пряди в рот.
– Он проводит очень много времени на воздухе, возможно, поэтому он такой морщинистый, – пояснила тётя Елена. – Он ухаживает за этим местом уже больше полувека.
Тётя Елена постучала в дверь домика, испещрённую множеством сложных знаков. Дверь распахнулась, и на пороге показался очень худой мужчина с обветренным лицом. Я мгновенно узнал его: это он тогда манил меня пальцем с кладбища. По спине поползли мурашки.
– Мистер Грейвз, – легонько кивнув, тётя Елена первой вошла в дом.
– Елена, – его голос скрипел, словно старая дверь. – Кто это с тобой? – спросил он, рассматривая нас сквозь заляпанные отпечатками пальцев очки.
Тётя Елена подтолкнула Ханну вперёд, сверля её взглядом, пока та не пожала протянутую руку смотрителя.
– Вы помните мою племянницу, Ханну?
– Конечно. – Пожелтевший ноготь старика царапнул ладошку Ханны, и та поспешно отступила, спрятавшись за мной и Джейсоном.
Джейсон тут же протянул руку:
– Джейсон Андерсон. Приятно познакомиться с вами, сэр! – Его губы растянулись в улыбке, означающей «не могу поверить, что прикасаюсь к нему».
– А этот молодой человек? – проскрипел мистер Грейвз, заглядывая мне в глаза.
– Алекс… – Я проглотил сгусток слизи, застрявший поперёк горла. – Алекс Ленард. – Ханна была права: мистер Грейвз наводил жути.
– Ах, да. – Почти слепые голубые глаза смотрителя заблестели. – Да. Я очень сожалею о твоей матушке. – Слюна брызнула между его зубов прямо мне на щёку и капнула на выцветшую футболку с эмблемой духобола. – С тех пор, как она умерла, весь двор из-за тебя ходуном ходит.
– Двор? – выпалил я.
– Кладбище, мальчик. Оно разговаривает со мной. Они разговаривают со мной. – Он оглядел царапины на моих руках и шее и неодобрительно причмокнул. – Я и без экстрасенсов и охотников знаю, что происходит с мёртвыми, – фыркнул он, не сводя с меня глаз. – Кто-то недоволен тобой, мальчик. Очень недоволен.
– Верно. – Елена шагнула вперёд. – Поэтому мы здесь. Нам нужна ваша помощь, мистер Грейвз.
– Опять? – Его глаза впились в неё, но Елена не отступила и выдержала взгляд. Наконец, мистер Грейвз обошёл свой металлический стол и уселся в потрёпанное кресло, сложив руки пирамидкой. – Что ж, тогда поведайте мне, чего не знают духи.
И Елена поведала: о маме и об аварии, о моих способностях, о доме, который мы обследовали, и о том, что я увидел и услышал в нём, о пропавшем ключе и, наконец, о нападениях призрака. Я испытывал глубокое чувство благодарности к тёте за то, что мне не приходится рассказывать всё самому.
Мистер Грейвз откинулся в кресле и, прикрыв глаза, слушал. Когда тётя Елена замолчала, он так и не пошевелился. Я мог бы поклясться, что он умер прямо у нас на глазах, сидя в своём потрескавшемся кожаном кресле.
Джейсон наклонился ко мне и прошептал:
– Как думаешь, он ещё живой?
Я пожал плечами и постарался не рассмеяться, совершенно позабыв о своей обиде на Джейсона:
– Меня тревожит тот же вопрос.
Тётя Елена нахмурилась, а мистер Грейвз открыл глаза:
– Я пока не умер. Я размышляю.
Мистер Грейвз порылся в столе, достал помятую фляжку и сделал большой глоток:
– Думаю, я знаю, с кем вы столкнулись… Но двор ничего об этом не расскажет. Всё случилось слишком давно. Я был молод, но помню те события так же ясно, как если бы это случилось вчера.
Он оглядел нас холодным взглядом:
