Грей чувствовал, что итальянец не кривит душой или, по крайней мере, пытается быть максимально открытым, насколько это возможно для человека из Ватикана. Но в его подсознании действительно таилось нечто, что неожиданно для самого Вигора среагировало на слова «что это?». И еще помимо растерянности Грей заметил страх, промелькнувший на мгновение во взгляде монсиньора.
– Так что за вопрос представляется вам гораздо более важным? – спросил Монк, возвращая священника к первоначальной мысли. – Вы начали говорить, что есть что-то даже более важное, чем выяснение природы порошка.
Вигор кивнул:
– Да. Возможно, нам стоит начать с того, как этот порошок мог оказаться в саркофаге. Раз в несколько лет мощи осторожно вынимают из раки и чистят ее. Я уверен, что саркофаг был самым тщательным образом вычищен и протерт, причем не так давно.
Кэт выпрямилась за компьютером.
– Перед самым нападением мы с вами размышляли на тему о том, что под воздействием неизвестного прибора некоторая часть золота, из которого сделан саркофаг, могла трансмутировать и принять порошкообразную форму.
– То есть, вы полагаете, происхождение порошка может быть именно таким? – спросила Рейчел.
– А почему бы и нет? – подал голос Монк. – Вспомните намагниченный крест в соборе. Там произошло нечто весьма странное, и это нечто воздействовало на металлы. Почему же оно не могло воздействовать и на золото? Но после того как в соборе взорвались все эти зажигательные бомбы…
– Нет, – возбужденно выдохнула Кэт. – Вспомните, ведь порошок представлял собой не просто золото. Мы обнаружили в нем еще один элемент: то ли платину, то ли какое-то другое вещество из группы переходных металлов, способных переходить в моноатомное состояние и принимать порошкообразную форму.
Грей задумчиво кивнул, вспомнив серебристые прожилки в лужице золотого стекла.
– Я не думаю, что порошок образовался в результате воздействия прибора на саркофаг, – решительно сказала Кэт.
Монк наморщил лоб.
– Но если он не образовался из золота, из которого сделан саркофаг, а сам этот саркофаг регулярно чистят, то откуда же он мог там взяться?
Глаза Грея расширились. Отгадка вспыхнула в его мозгу внезапно, взорвавшись наподобие зажигательной бомбы.
– Порошок – из самих костей! – громко и отчетливо, чуть ли не по слогам проговорил он.
– Да, – согласилась Кэт, – другого объяснения быть не может.
– Сказать можно что угодно! – заартачился Монк. – Вашу гипотезу никак не проверить, поскольку эти гады утащили все кости.
Рейчел и Вигор обменялись быстрыми взглядами, которые, впрочем, не укрылись от внимания Грея.
– Что такое? – спросил он.
Рейчел встретилась с ним глазами, и в ее взгляде Грей увидел возбуждение.
– Не все, – сказала она. – Они похитили не все кости.
По телу Грея пробежала дрожь того же возбуждения, которое, по всей видимости, испытывала Рейчел.
– Где… – начал он, но Верона его перебил:
– В Милане.
Грей и остальные вылезли из взятого напрокат «Мерседеса Е-55» и оказались на площади городка Комо, расположившегося вокруг озера с тем же названием. Позади мощенной брусчаткой площади, вдоль берега озера тянулась прогулочная тропинка, а на самой площади гуляли отдыхающие и зеваки. Они жадно глазели на витрины, но ничего не покупали.
Кэт зевнула и потянулась, словно только что проснувшаяся кошка, а затем посмотрела на часы.
– Три страны за четыре часа, – констатировала она.
Они ехали всю ночь: через всю Германию, Швейцарию, потом через Альпы и вот сейчас оказались в Италии. Этот путь можно было бы проделать на самолете или поезде, но они остановили свой выбор на автомобиле, поскольку хотели сохранить анонимность, а границы между государствами им помогали пересекать фальшивые документы. Враги не должны были узнать, что их группа уцелела после нападения в Кёльнском соборе.
Грей собирался связаться с «Сигмой» только после того, как они заберут остатки мощей из базилики в Милане и доберутся до Ватикана. По прибытии в Рим у них появится возможность провести перегруппировку и сверить планы с начальством. Даже несмотря на возможность утечки информации, Грей был обязан доложить Вашингтону о событиях, произошедших в Кёльне, и внести в план их миссии соответствующие коррективы.
Первоначально они планировали, что водители за рулем «мерседеса» по дороге из Кёльна в Милан будут меняться поочередно, чтобы каждый из них имел возможность отдохнуть. Однако на практике все сложилось иначе.
Выбравшись из машины, Монк остановился на краю площади и согнулся пополам, уперев руки в колени. Лицо у него было зеленоватого оттенка.
– Да, у нее такая манера водить машину, – сказал монсиньор Верона, похлопав американца по спине. – Мне всегда казалось, что Рейчел немного злоупотребляет скоростью.
– Я летал на истребителях, которые делали «мертвую петлю», но это… твою мать… гораздо хуже, – промычал Монк.
