Даже нынешние профессии Грея – ученый и солдат – являлись отражением этого. Сфера его научных познаний включала в себя биологию и физику. Однажды в разговоре с Пейнтером Кроу Грей так объяснил этот свой выбор: «Химия, биология, математика – все эти науки сводятся к позитивному и негативному, нулю и единице, свету и тьме».
Мысли Грея вновь вернулись к Рейчел. Она являла собой наглядное олицетворение исповедуемой им философии единства противоположностей.
Подняв руку, она убрала с шеи завиток волос. Ее губы были слегка приоткрыты, и Грею невольно подумалось, каковы они на вкус. Прежде чем он дал волю своим несвоевременным фантазиям, Рейчел заложила крутой вираж, и Грея прижало к дверце машины. Женщина переключила передачу, прибавила газу и вписалась в следующий поворот на еще большей скорости. Грей крепко вцепился в спинку переднего сиденья, Монк зарычал, а Рейчел едва заметно улыбнулась.
Ну разве можно не восхищаться такой женщиной!
Прошло уже восемь часов, а от них – ни слуху ни духу.
Пейнтер, словно тигр в клетке, мерил шагами свой кабинет. Он находился здесь с десяти часов вечера предыдущего дня – с тех самых пор, как стало известно о перестрелке и взрывах в Кёльнском соборе. После этого информация поступала очень скудная. Слишком скудная!
Как выяснилось, взорвались бомбы, начиненные черным порохом, белым фосфором и специальным зажигательным составом LA-60. Целых три часа понадобилось пожарным, чтобы справиться с огнем и войти внутрь собора, но к этому времени он успел превратиться в выгоревшую дотла, заполненную едким дымом скорлупу, в которой в целости остались лишь пол и стены. Единственным, что удалось обнаружить, были сгоревшие до костей человеческие останки. Неужели они принадлежали его людям?
Еще через два часа поступила информация о том, что рядом с двумя обуглившимися скелетами найдено оружие – штурмовые винтовки неустановленного образца, которых у команды Пирса не было. Значит, по меньшей мере несколько тел принадлежали неизвестным противникам. Но кто же остальные?
На разведывательные спутники рассчитывать не приходилось, поскольку ни один из них в тот час и над той местностью не проходил. Записи камер наблюдения, установленных на площади перед собором, все еще изучались, а оставшихся в живых свидетелей схватки можно было пересчитать по пальцам. Один бездомный, оказавшийся поблизости, клялся полицейским, что видел группу людей, выбегавших из горящего собора, но уровень алкоголя в его крови оказался столь высоким, что бродягу просто выставили за дверь.
А дальше – тишина. На конспиративной квартире в Кёльне никто не появлялся, от Пирса не поступило ни одного донесения. Ни слова. В голову Пейнтера лезли самые мрачные мысли.
В полуоткрытую дверь кабинета постучали. Обернувшись, он увидел Логана Грегори и жестом пригласил его войти. Его первый заместитель по оперативной деятельности держал под мышкой толстую пачку документов, вокруг его глаз залегли черные круги. Логан отказался уйти домой и оставался рядом с шефом в течение всей ночи.
Пейнтер с надеждой смотрел на своего заместителя в ожидании добрых новостей, но тот отрицательно покачал головой:
– Пока – ничего. Имена, которые значатся в их поддельных документах, до сих пор нигде не засветились.
В течение всего этого времени «Сигма» ежечасно проверяла аэропорты, вокзалы и автобусные станции.
– А на пограничных пунктах?
– Нигде. Но Европейский союз – это большое решето, и они могли выбраться из Германии десятками разных способов.
– Ватикану тоже ничего не известно?
Еще один отрицательный взмах головой:
– Я разговаривал с кардиналом Сперой всего десять минут назад.
Стоявший на столе компьютер издал мелодичный звон. Пейнтер подошел к столу и нажал кнопку, переведя компьютер в режим видеоконференции. На плазменном экране, висевшем на левой стене кабинета, появилось лицо его босса, директора УППОНИР.
Доктор Шон Макнайт находился в своем офисе в Арлингтоне. Вместо неизменного строгого пиджака на нем сейчас была рубашка с закатанными рукавами, без галстука. Знакомым усталым жестом он провел ладонью по седеющим рыжим волосам.
– Я получил твой запрос, – начал босс.
Пейнтер, стоявший до этого опершись руками о письменный стол, выпрямился, а Логан попятился к двери, чтобы не попасть в объектив камеры. Он хотел было выйти, чтобы не мешать разговору, но Пейнтер жестом велел ему остаться. Сделанный им запрос не представлял собой тайны.
Шон покачал головой:
– Я не могу удовлетворить его.
Пейнтер помрачнел. Он просил разрешения на экстренный выезд в Германию, на место преступления, чтобы лично принять участие в расследовании. Теперь от злости и разочарования его ладони сжались в кулаки.
– Логан может остаться вместо меня, – попытался возразить он, – а я буду постоянно находиться на связи с начальством.
Лицо Шона помрачнело.
– Пейнтер, начальство – это ты и есть.
– Но…
– Ты больше не оперативник.
