Поэтому она и пыталась доказать, что камптозавры поют, чтобы стадо держалось вместе. Что их песня – просто звуки, с помощью которых животные внушают друг другу уверенность, что все здесь и всё в порядке. Как бы озвучивая, таким образом, свое количество, они отпугивают хищников – брысь отсюда, держитесь от нас подальше, нас очень много. А может быть, динозавры так делятся друг с другом сведениями о вкусе и количестве съедобных растений.
Но в глубине души она была уверена, что это самые настоящие крики радости.
Снаружи зарокотал двигатель. Мимо ее палатки прошли двое, вяло переругиваясь по поводу филогенетической позиции сегнозавров. Кто-то ударил в гонг, созывая народ на завтрак. Как просыпающийся зверь, лагерь лениво потягивался, неохотно стряхивая с себя дремоту.
Перевернувшись на живот, Сэлли ощупала пол под кушеткой в поисках одежды. Наверное, стоит немного прибраться сейчас, пока день только начинается, – к полудню в палатке будет жарко, как в печи, а к вечеру, когда похолодает, она будет уже далеко. Но вообще Сэлли считала, что в жизни слишком много разных дел. Надо все время выбирать: потратить время на исследования или выбросить его, занимаясь домашним хозяйством.
Носки оказались достаточно свежими, чтобы проносить их еще день. Она восприняла это как хорошую примету.
Палатка-столовая была полна разговоров и запаха кофе. Сэлли взяла поднос и встала в очередь за сосисками и овсянкой.
Высмотрев пустой столик в дальнем углу палатки, она направилась туда, смутно надеясь, что Монк Каванаг проспал и она для разнообразия сможет побыть в одиночестве. Тщетно. Едва она принялась за еду, Монк плюхнулся рядом на скамью и включил магнитофон.
Историк был немолод, лыс и громогласен, с морщинистым лицом, напоминавшим папиросную бумагу. К лицу прилепились маленькие светлые усики. Каванаг приветствовал ее омерзительной ухмылкой, которую сам, по-видимому, считал очаровательной.
– Неважно выглядите. Не выспались, а?
– Почти всю ночь в полях, прямо как скаут. Только с той разницей, что у скаутов не бывает соседей по лагерю, приглашающих в свою палатку дружков и трахающихся до самого рассвета.
– Да ну? Кто ж это у вас там веселится?
Сэлли закрыла глаза и сделала большой глоток кофе.
– Не важно. На чем мы остановились?
– Вас попросили из университета.
– Господи! Мы обязательно должны вспоминать эту грязную историю?
– Что поделать, это часть нашей темы.
Четыре года назад Сэлли вляпалась в скандал из-за присвоения интеллектуальной собственности. Она спала со своим научным руководителем, человеком, который был более известен своими практическими изысканиями, чем преподавательской деятельностью, и некоторые его идеи нашли свое отражение в одной из ее работ.
– А он просматривал ваши черновики? – задал вопрос Монк.
– Конечно, просматривал. Точнее, мы просматривали их вместе, и в какой-то момент он разразился длинной речью и высказал все свои идеи по интересующей меня теме. Он сам связал их с тем, что писала по этому поводу я, и предложил мне их использовать.
– Поговаривают, что во время обсуждения вас застукали вместе в постели.
– Так и было. Но нужно знать Тимми, чтобы понять все правильно. Он сказал, что секс помогает ему сконцентрироваться. Я знаю, это звучит достаточно глупо, но я была молода и влюблена как кошка. Для меня он был чем-то средним между Чарльзом Дарвином и Иисусом из Назарета.
Монк подбадривающе закивал.
– Я и подумать не могла, что делаю что-то неправильное. Мысль, что идеи могут кому-то принадлежать, вообще не приходила мне в голову – я считала, что правда не принадлежит никому. И я честно пыталась показать ему окончательный вариант, но он только отмахнулся. Сказал, что верит мне. Ублюдок.
– Вас попросили покинуть университет, а в следующем семестре вы неожиданно вынырнули в Йеле[17]. Как это получилось?
– Я добилась встречи с руководителем и рыдала до тех пор, пока он не согласился сделать мне одолжение.
Сэлли засунула в рот сосиску и сжевала ее без остатка.
– Самый унизительный момент в моей жизни.
– Судя по всему, это был доктор Мартелли?
– Я поклялась себе, что больше никогда не буду делать двух вещей: плакать на людях и спать с палеонтологами. И я держу свое слово.
– Ну, вы еще молоды... Если я не ошибаюсь, вы много общались с Мартелли по Интернету. Он, можно сказать, стал одним из ваших учителей.
– И не только он. Я не хочу показаться нескромной, но, еще будучи подростком, я контактировала с доброй половиной палеонтологов с мировым именем. Боже, благослови Интернет.
– Прекрасно. А теперь проглядите, пожалуйста, это. – Монк положил листок бумаги рядом с ее тарелкой. – И скажите мне, если что-то не так.
Сэлли переложила ложку в левую руку и, продолжая есть, прочла:
