– То, что, и так испытав огромный стресс от изменений в среде обитания, крупные динозавры вдобавок еще и оглохли. Оказались не в состоянии мигрировать. Не в состоянии разговаривать друг с другом. Они и все их окружение попали в крайне невыгодное положение. Представьте себе муравьев, потерявших способность мыслить коллективно! Примерно это и произошло с динозаврами.
Какое-то время стояла тишина. Затем Тамара сказала:
– Чак, ты превзошел самого себя.
– Безумие заразно, – заметил Лейстер. Чак заметно приуныл.
– Я имею в виду ваши идеи насчет континентального дрейфа и музыки, – продолжал Лейстер. – Но в свое время безумным казалось и изучение мутаций ламаркианы[39].
Лицо Чака просветлело.
– Пока мы все не проверим, это не более чем остроумная гипотеза.
– Так давайте проверим!
– Как? Я не представляю. Этого ведь еще не случилось! Какой эксперимент ты можешь... – Он резко замолчал, задумавшись. Если бы они попытались каким-то образом заглушить естественный инфразвуковой фон Земли, а потом пустили фальшивый сигнал, можно было бы посмотреть, не свернет ли мигрирующее стадо в неверную сторону. Но тут нужны приборы, которые Лай-Цзу никак не сможет сварганить из остатков экспедиционного оборудования и мотка проволоки. Если бы они знали, какая часть мозга заведует инфразвуковым общением, и удалили бы ее хирургическим путем... Но это такая же фантазия, как и первое предположение. Если бы они...
Лейстер шел, механически переставляя ноги, изобретая и отвергая идею за идеей, пока не пришел к заключению, что имеющимися у них средствами они не смогут проверить теорию Чака. Проблему такой сложности можно решить только в одном, совершенно невероятном случае – если их спасут.
Он гадал – возможно ли возвращение. Оно казалось нереальным. Но все-таки возможным. В таком случае в той давней, ознакомительной лекции Сэлли просто скормила им их собственные предположения, выдав за свои. Лейстер грустно усмехнулся. Это так типично для нее!
Он поднял глаза и встретился взглядом с Тамарой. Чак оторвался и шел шагах в двадцати впереди.
– Я вспоминал ту лекцию доктора Сэлли, – объяснил Лейстер.
– Ты все еще к ней неравнодушен? – спросила Тамара тихо, чтобы не услышал Чак. Лейстер не удивился легкости, с какой она проникла в его мысли (может быть, даже глубже, чем он сам). Тамара была проницательной девушкой, да и секретов друг от друга они почти не держали.
– Нет, тогда все произошло случайно. И я давно об этом забыл.
– Понятно, – дружелюбно сказала Тамара.
– Эй, смотрите! – крикнул Чак. – Впереди просвет! Там поляна!
Поляна заросла цветами и низеньким, по колено, кустарником. Чак, насвистывая, шел впереди, за ним следовал Лейстер, замыкала шеренгу Тамара – копье в одной руке, компас – в другой.
Из-под земли с шумом вырвались две птицы.
Самец – они поняли это по оранжевым отметинам на крыльях – попытался вцепиться Тамаре в голову. Она отшатнулась, бестолково размахивая копьем. Птица, испугавшись, отлетела и кинулась на Чака.
Самка в это время набросилась прямо на Лейстера – челюсти на изготовку. Цепляясь когтями, она мгновенно вскарабкалась по его штанам и рубашке. Прежде чем Лейстер успел что-то понять, зубастый клюв впился прямо ему в лицо.
– Снимите ее с меня! – завопил он.
Это был один из видов археоптериксов, величиной примерно с ворону. Повиснет такое на груди – не обрадуешься. Лейстер пытался стряхнуть злобную тварь, но она только крепче вцепилась когтями в ткань и продолжала долбить его клювом.
– Снимите ее с меня! Снимите!
Не видя ничего вокруг, он кинулся в лес. Чак тоже побежал, спотыкаясь и отмахиваясь шапкой. Самец метался между ним и Тамарой, пытаясь угодить клювом в глаза. Тамара рванулась, продираясь сквозь кусты, к краю поляны и скрылась в лесу.
Когда Лейстер оказался в чаще, птица ослабила хватку и поднялась в воздух. Испустив через плечо несколько злобных проклятий, она полетела к своим птенцам.
Лейстер, постанывая, выпрямился. Оглядевшись, он увидел смущенные лица друзей. Чак растерянно улыбался.
– Ну что ж, – подытожила Тамара, – на этот раз мы не покрыли себя славой.
– Данный эпизод не войдет в автобиографию, – предложил Чак, – согласны?
– Полностью.
У Лейстера оказались искусаны обе руки и правая щека, ранки болели, как порезы от бритвы.
– Предлагаю обойти эту полянку стороной. Зубастые птицы редко гнездятся одни. На поляне могли быть десятки других пар.
– Давайте перебинтую ваши раны, – сказала Тамара, доставая бутылку воды и промывая большую царапину на лбу Чака. – Пока запах крови не привлек кого-нибудь посерьезнее.
