Они сорвались с места разом, как стая голубей. В следующий миг животные оказались повсюду – ужасающе огромные и страшные. Сперва на четыре ноги упали детеныши и понеслись во все стороны, за ними последовали взрослые, гоня молодняк впереди себя.
Мечась в ужасе, один из гейстозавров пнул палатку, взлетевшую на добрых шесть футов в воздух. Когда она упала на землю, роща была пуста.
Телефон продолжал звонить.
Лейстер с трудом поднялся на трясущиеся ноги, все мышцы свело судорогой. Он открыл рюкзак и достал трубку. Ему понадобилась минута, чтобы ее развернуть.
– Да?
– Привет, это я, Далджит. Нам только что звонила Лай-Цзу, она соорудила аппарат для прослушивания инфразвука и... А вы, кстати, где?
– Мы прошли меньше, чем собирались. Попытаемся наверстать сегодня днем. Как Джамал?
– У меня всего-навсего сломана нога! – прокричал Джамал на заднем плане.
– Боюсь, началось воспаление, – сказала Далджит. – Вы не забыли антибиотики?
– Нет, конечно.
Лекарства заканчивались, о чем Лейстер предпочел умолчать.
– А тут у нас Чак выдвинул теорию.
– Неужели? И какую?
– Встретимся – он вам все уши прожужжит. Ты лучше расскажи поподробнее про инфразвук.
Пока Лейстер слушал, Чак и Тамара собирали разлетевшиеся вещи.
– Нам повезло, – сказала Тамара, – кроме подпорки от палатки, ничего не сломалось. Надо будет заменить ее подходящей палкой.
– Слава Богу, – отозвался Лейстер.
Медленно, но верно они расставались с вещами, привезенными из родного времени. Сначала вышел из строя душ, затем электронные игры и музыкальный центр – в них попросту сели батарейки. Вскоре потерялся нож, затем расческа и другие вещи, без которых изгнанники испытывали серьезные неудобства. Когда сломался один из фотоаппаратов, Патрик неделю ходил чернее тучи.
Шаг за шагом теряли они связь с веком машин и все глубже соскальзывали в век каменный. Это пугало не только своей неизбежностью, но и отсутствием у них, детей цивилизации, умения выживать в примитивных условиях. Ник потратил большую часть сезона дождей на то, чтобы сделать лук, и потерпел полное фиаско. Он не смог даже ровно обстругать палки для стрел.
– Пойдем, – сказал Лейстер, застегивая рюкзак. – По дороге расскажу вам про инфразвук.
Лай-Цзу, как и обещала, смонтировала из двух магнитофонов свое устройство. При первом же использовании исследователи обнаружили, что долина полна недоступных человеческому уху разговоров. Большинство записей были невероятно интересными.
– Они поют! – рассказывала Далджит Лейстеру. – Нет, не так, как киты. Намного ниже и глубже. Это что-то уникальное! Лай-Цзу включила нам запись по телефону. Джамал говорит, что ее надо размножить – фирмы звукозаписи наверняка заинтересуются.
– Это шутка! – донесся голос Джамала.
– А вот и нет, ты не шутил. И еще Лай-Цзу, к счастью, использовала два записывающих устройства. Если поставить одно около тираннозавра, а другое – около кого-нибудь из травоядных, можно записать обоих, прокрутить две записи одновременно и посмотреть, похоже ли это на межвидовое общение.
– И когда они это сделают?
– Ну, об этом, наверное, рано говорить...
– Не мучай его, Далджит, – сказал Джамал.
– Ладно, ладно, уже сделали. Очень похоже.
Когда Лейстер закончил пересказывать разговор с Далджит, Тамара воскликнула:
– Здорово!
– Да ладно! – кукольным голосом пропищал Чак. – Как вы можете так восхищаться тем, что мы и так подозревали, а не моей теорией? Признайте же наконец, она включает в себя все: вымирание динозавров, континентальный дрейф, инфразвук и так далее.
– Да, но это всего-навсего и-де-я! Не обижайся, Чак, но идею может предложить любой. То, что сделали дома ребята, гораздо ценнее. Они доказали факт! Понимаешь, открыт секрет, который природа хранила бы вечно, если бы не Лай-Цзу. Это как заглянуть в глаза Богу.
– Я согласен с Тамарой, – поддержал Лейстер. – Луи Агассис[43] как-то написал, что установленный факт так же свят, как и моральный принцип.
Чак пожал плечами.
– В любом случае они установили, что различные виды динозавров общаются между собой при помощи инфразвука. Я расцениваю это как первый шаг к доказательству моей идеи.
– Стоп, стоп, стоп! – воскликнул Лейстер. – Так в науке не делается! Сначала ты собираешь данные, потом анализируешь их и лишь после этого выступаешь с гипотезой и планом ее доказательства.
– Ага, а потом другие ученые вылезают с идиотской критикой и заставляют тебя доказывать все снова и снова, – сказала Тамара. – Я даже имена могу назвать, если ты хочешь. Твоя система, Лейстер, хороша в теории. А в жизни все по-другому.
– Когда я вырасту, обязательно поеду в Теорию, – задумчиво произнес Чак. – Там все всегда хорошо.
