Двое охранников в выглаженной форме патрулировали территорию. Кишки Шейн завязались узлом. Мужчины могли быть верными солдатами, присягнувшими герцогу, или наемниками, выполняющими грязную работу, — из числа тех, кто отгоняет менее уважаемых гостей к боковым дверям и выкидывает на улицу излишне разгулявшихся, пока сам хозяин сидит внутри, поглощая трюфели и прихлебывая вино из хрустального кубка, зажатого в артритных руках. Наблюдать за ними было все равно что смотреть на себя несколько лет назад, до встречи с Письмовником, и Шейн это не понравилось.
Вблизи сады оказались еще роскошнее, с алебастровыми арками, увитыми бугенвиллеей, и беседками, спрятанными между искусно подстриженных деревьев. Гости ехали через море бархатцев всех оттенков, от бледно-золотого до ржаво-красного, пока не достигли сверкающей оранжереи.
Привратник еще раз поклонился Фи:
— Молодой господин ждет.
Шейн медленно спешилась, подозрительно глядя на строение. Большинство дворян проводили встречи в чайных или кабинетах.
Или в прихожей, если от вас очень хотели избавиться. Либо «молодой господин» готовился к приему, бездельничая в саду, либо выбрал это место специально для встречи с Фи. Они оставили лошадей у слуги и толкнули дверь.
Внутри оранжереи было удушающе влажно.
Роса капала с растений, которых Шейн никогда раньше не видела, листья по размеру достигали обеденной тарелки, а каждый вздох наполнял легкие ароматом духов. Единственная дорожка из круглых ступенек вилась куда-то вдаль, сквозь хаос прекрасных цветов. Но что действительно привлекло внимание Шейн, так это бабочки. Одни, хрупкие как паутина, полулежали на толстых стеблях, медленно раскрывая и закрывая крылья, другие — крошечные голубые красавицы — порхали в затейливом танце. Шейн подошла слишком близко к кусту лаванды и спугнула целый рой желтых бабочек, у которых, вероятно, было какое-то причудливое имя. Сама наемница знала их как шкиперов. Без сомнения, бывший парень Фи отличался странным вкусом.
В одном камне от конца пути напарница остановилась так внезапно, что Шейн чуть в нее не врезалась.
— Говорить буду я, — предупредила Фи, даже не оборачиваясь. —
Шейн не понравилось, как это прозвучало, но не успела она возразить, как подруга уже двинулась дальше.
В центре оранжереи обнаружилось выложенное красными плитами маленькое патио с кованым столом и изысканным чайным сервизом из фарфора. Спиной к ним стоял молодой мужчина. На нем была белая блуза под роскошной золотой туникой, а вокруг него порхали бабочки-монархи; пестрые оранжевые насекомые свисали с каждого стебля, как увядшие цветы. В воздухе кружили белые бабочки с такими же темными отметинами. На пальцах мужчины красовался по меньшей мере десяток колец, одни из которых представляли собой толстые полосы из скрученного серебра, а другие сверкали драгоценными камнями. На большом пальце сидел рубин размером с яйцо малиновки.
Арманд Беллисия отвернулся от своих бабочек, чтобы поприветствовать гостей улыбкой. Его можно было назвать красавцем, если вам нравятся мужчины с точеными чертами лица и широкими плечами. Каштановые волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо, а кожа была на тон светлее, чем у Фи. Когда он улыбался, то вообще не показывал зубов, его тонкие губы сжимались в самодовольную линию. И смотрел Арманд только на Фи.
Та неловко одернула жилет. Судя по всему, подруга жалела, что плохо выглядит. Что ж, на ее счастье, рядом стояла Шейн, которая смотрелась гораздо хуже.
— Филоре, — произнес мужчина мелодичным голосом. — Как же давно мы не виделись.
Фи поморщилась.
— Арманд, — коротко отозвалась она.
Уж слишком довольным выглядел ее бывший. У Шейн пальцы чесались, как хотелось достать топор.
— Как прошло путешествие? — мягко спросил Арманд. — Стало трудно за тобой следить. А как поживают твои родители?
Шейн не могла понять, что происходит и почему ее напарница выглядит как перетянутая струна арфы, готовая вот-вот лопнуть, но даже она уловила неприятный подтекст в этих, казалось бы, невинных вопросах.
— Мне нужны пропуска, чтобы пересечь границу, — сказала Фи, как-то умудряясь говорить спокойно. — Ты мне их не дашь?
Арманд сжал кулак — и кольца раздраженно звякнули.
— Никаких светских разговоров. Ранишь меня в самое сердце. Ты даже не похвалишь мою прекрасную оранжерею и все сокровища, которые я тут собрал? Они тебе нравятся? Мои бабочки? Теперь у меня почти сотня белых монархов. — Он улыбнулся, указывая на бело-черных бабочек, что кружились в воздухе над ними.
Фи глубоко вздохнула.
— Мне нужны два пропуска, завтра. Ты можешь их достать? — Ее голос оставался ледяным, но Шейн видела, как подруга впивается ногтями в ладонь, оставляя глубокие борозды.
— Два? — спросил Арманд, впервые взглянув на Шейн. — Один для твоей очаровательной служанки?
— Вообще-то я ее напарница, — поправила Шейн. Она не хотела вмешиваться в сложные отношения Фи и Арманда, но и не собиралась стоять столбом, когда ее настолько очевидно оскорбляли.
Глаза Арманда странно вспыхнули.
