Мы обрушились им на голову, словно гнев Госпожи нашей. Победоносный натиск в лучах восходящего солнца… Как величественно звучит-то, а? Легендарно и героически. Ну а мы никакие не герои, нас меньше, мы усталые, израненные – в общем, полный швах. Наши противники выспались и отдохнули, а ко всему, их просто слишком много. Хватило пяти минут битвы, чтобы понять – мы продуем. Уже упали два новобранца, Йохан сплёвывал кровью – кто-то задел ему губу навершием рукояти меча.
– Хреново дело, – просипел он, когда мы оказались спиной к спине посреди улицы. Надо признать, он прав. Дело идёт хреново.
– Анна! – заорал я, перекрикивая звон оружия. – Рассыпаемся!
– Россыпь! – гаркнула Анна во всю свою лужёную глотку – моя и рядом не стояла. Зычный голосище, хоть и женский. – Отряд, рассыпайсь!
Все, кто мог, подчинились приказу: прекратили драться и разбежались по окружающим проулкам. Я оказался в сыром узком проходе с Йоханом, Анной и юным Билли и наблюдал, как остальной отряд разделяется в пяти направлениях, а Кишкорезы оторопело переглядываются между собой. Здесь мои улицы, мне тут не заблудиться хоть с завязанными глазами. Как-никак, здесь я родился, а большая часть моего отряда хоть и не из местных, но провела здесь больше года и тоже выучила, что да как. Кишкорезы, может, и знают Колёса, но Вонище им явно не так хорошо знакомо; некоторые к тому же ещё молоды. Не все у них отслужили, это ясно, в отличие от моих ребят.
В этот миг я был снова в Мессии. Вспомнился мне ближний бой в узких проулках, где численный перевес ничего не значил, где против кинжалов и залпа арбалетных болтов устоять было невозможно. Сегодня у нас нет арбалетчиков, но зато есть Билли Байстрюк. Нескольких Кишкорезов мы настигли в проходе между двумя ветхими складскими постройками. Я указал направление, Билли вскинул руки и выстрелил вдоль улицы струёй пламени – половина врагов обернулась горящими и вопящими ошмётками плоти. Я уже видел в Абингоне, как заживо сгорают люди, и знал – это верная гибель.
Так мы гнали их по переулкам своего родного околотка и разбивали на малые кучки, чтобы свести на нет их численный перевес. Мы с Йоханом, Анной и Билли, не расходясь, теснили нашу кучку Кишкорезов до самых Рыбачьих ворот.
– Гони их вниз по тропке к речке! – крикнул я Йохану, когда мы углубились в путаницу проходов за Кораблестроительным рядом. – Обрубай пути к отступлению!
Как оказалось, спешить нам было ни к чему. Завернули мы за угол, и видим – оставшихся Кишкорезов окружила худая, немощная и озлобленная толпа с бочарными клёпками и кухонными ножами. Это были жители наших улиц, они посмотрели на нас с Йоханом и навалились на захватчиков, как стая диких зверей. А когда закончили, в живых никого уже не осталось.
Было ли это ужасно? С точки зрения Госпожи – вряд ли. Когда народ остаётся без пищи, крова и надежды на будущее – неудивительно, что куда-то пропадает и жалость.
Когда управились с Кишкорезами, я вошёл в толпу, а люди кланялись и наперебой бросались целовать мне руки.
– Господин Благ, – воскликнул кто-то с благоговейным трепетом в голосе. – Не нужны нам эти гады у нас в околотке, пусть выметаются с улиц Благочестивых!
Улицы Благочестивых. На них стоим мы крепко, и это больше не подлежит пересмотру.
– Вот теперь точно хватит, – сказала мне Эйльса, после того как мне удалось наконец ненадолго вздремнуть, и тон её тоже не допускал возражений. – Довольно, Томас. Довольно насилия, хотя бы без твоего участия. Сегодня утром мне пришлось раскошелиться, чтобы отвадить гвардию от тебя и от твоих улиц.
– Что ж, – сказал я, – благодарствую, Эйльса, а слова твои про насилие я уяснил. Помню, ты кое-что ещё говорила. Ты это и в самом деле имела в виду?
Мы сидели у меня в комнате под крышей харчевни, где нас никто не мог подслушать, и сейчас я говорил с Эйльсой – Слугой королевы.
– О, именно это я и имела в виду, – ответила она. – У нас будет свадьба, и очень скоро. Собственно, в этот Божий день после полудня.
Я вылупил глаза:
– Это ж пять дней всего осталось.
– Да. Капитану Ларну с отрядом на следующей неделе необходимо вернуться в Даннсбург, и времени должно быть достаточно, если только ты не будешь вмешиваться в их действия.
– Понятно, – сказал я. – Мне понадобится… примерно всё.
– Всё уже подготовлено. Твой портной пошил уже и костюмы для нас с тобой, и приличествующие наряды для Йохана, Анны и Энейд. Твоя родня обязана явиться на свадьбу, ну а я предположила, что Анну ты захочешь видеть там тоже.
Я кивнул. Она права: и что родня обязана будет явиться и что Анну я захочу видеть тоже. Это, конечно, не праздный вопрос приличий или дань уважению. Сейчас всё без шуток. Будто я снова в армии, когда всё уже продумано за тебя, и остаётся только повиноваться приказам. Все решения уже приняли, снабжение наладили, выбора никакого не оставили.
– Только ведь она платье-то не наденет, – предупредил я Эйльсу.
– Знаю, – сказала она. – Платье наденет Роузи, а Анна мне тоже пригодится. Из них получится великолепная пара, чтобы засвидетельствовать наш союз.
