Костяной лес полностью

Тобиас подался к Ленни, нависая над столом. Глаза его влажно заблестели, а дрогнувшие и порозовевшие губы растянулись в дружелюбной улыбке.

– У тебя такое доброе сердце, Ленн.

Леннарт горько усмехнулся и покачал головой.

– Вовсе нет.

– Что ты! Это правда!

– Нет, – неуверенно протянул Ленн и посмотрел Тобиасу прямо в глаза. – Я ведь так и не доехал. Застрял здесь и никому уже не могу помочь.

Тобиас вернулся в прежнее положение и склонил голову набок. Его бледно-голубые глаза по-прежнему блестели. И в них словно бы отображалось… понимание.

– Это не меняет того, что у тебя доброе сердце.

Леннарт потупил взгляд и сделал вид, будто увлечен едой, хотя чувствовал, что уже наелся. Или у него просто пропал аппетит от этих откровений и воспоминаний о прошлом.

– Ну ладно, хватит о грустном, – сказал он. – У нас сегодня вышел очень хороший ужин.

– Сидра маловато, – пробормотал Тобиас, заглядывая в кружку.

Леннарт усмехнулся.

– Должен признать, он неплохой. И хорошо, что его так мало, иначе нам самим не захотелось бы уходить из леса.

Тобиас торжественно вскинул железную кружку.

– За еду, тепло, хороший сидр и за то, что мы выберемся отсюда!

– Отличный тост, – рассмеялся Ленн и тоже вскинул кружку, хотя там оставались уже буквально капли.

На некоторое время они затихли, каждый снова обратившись к еде. Теперь они словно бы поменялись ролями. Тобиас что-то ел (вернее, больше делал вид, что ел), а Ленн с интересом наблюдал за ним.

– А какие у тебя увлечения, помимо чтения? – спросил он, кивнув на лежащую на столе книгу.

– Никаких, я только болею, но это вроде бы не увлечение.

Леннарт печально нахмурился.

– Помню, ты говорил, что хотел бы заниматься плаванием. А есть что-нибудь еще?

– Не знаю, – смутился Тобиас. Сыр он съел, но галету продолжал мять в руках и сыпать крошками на стол.

– Ты много читаешь. Тебе разве никогда не хотелось писать книжки самому?

– Может быть… – скромно, как малое дитя, улыбнулся Тоби, и Ленн понял, что попал в самую точку.

– Тебе бы это подошло. У тебя хорошая фантазия и… необычный взгляд на мир.

Тобиас наконец поднял голову и посмотрел ему в глаза.

– Ты правда так считаешь?

– Ты странный. И иногда, ладно, почти всегда сложно догадаться, о чем ты думаешь, но есть в тебе что-то особенное.

Тоби скромно улыбнулся.

– Когда-то я писал рассказы.

– Я бы их почитал.

– Но я от них избавился.

– Почему?

Тобиас пожал плечами, разминая галету в пальцах до состояния песка.

– Мне говорили, что они очень наивные.

– Пф-ф, – фыркнул Леннарт. – Это дело вкуса. Есть люди, которым такое нравится, а есть те, кому нет. Всем не угодишь.

– И с тех пор я почти ничего не написал.

– Зря. Не слушай других, слушай себя. Почему ты должен прекращать что-то делать только потому, что другим это не нравится по своим личным причинам?

Тобиас задумчиво прикусил и пожевал нижнюю губу, но ничего не ответил. Он взял новую галету исключительно для того, чтобы помять ее. Возможно, это было что-то нервное. Возможно, это было что-то больное у Тоби.

– Так или иначе, – сказал Леннарт, понимая, что разговор снова сам собой подходит к логическому завершению. – Я надеюсь, что ты вернешься к писательству. Может быть, даже напишешь книгу о том, каким чудесным образом мы выбрались из таинственного леса, населенного мифическими существами. И сохранили рассудок.

– Спасибо, – улыбнулся Тоби. В свете керосиновой лампы было видно, что он немного покраснел. А Ленн даже не предполагал, что он так может, но оказалось, странноватый парень был вполне себе обычным человеком, которому все реакции и эмоции не чужды.

– За что? Я ничего особенного не сделал, – сказал Ленн и поднялся из-за стола. – Наверное, вода уже согрелась. Пойду проверю.

– Я с тобой, – зашевелился Тобиас.

В одном-единственном шкафу им посчастливилось найти кое-какую одежду. Старые тонкие кофты с длинными рукавами и широкие брюки из мешковины не подходили для прогулок по лесу в преддверии зимы и встреч с троллями, однако для домашней обстановки, а в этой хижине обстановку вполне можно назвать такой, были очень кстати. Все лучше, чем на чистое тело надевать грязную одежду, в которой они ходили вот уже несколько дней. Ленни коробило от одних только мыслей об этом, хотя плохо пахнущая одежда – не самое страшное. Тут же очень удачно нашлись и полотенца. Такая порция везения на контрасте казалась нереалистичной. И Ленн молил, что если это все-таки сон, то пусть он длится как можно дольше.

Воздух в бане был жарким, дерево согрелось и насыщенно пахло древесной смолой. Тоби и Ленн стояли и смотрели на ведро с горячей водой. Конечно же, здесь не было ни ванны, ни душа, ни какой-то отдельной закрытой кабинки, только крохотное отгороженное пространство с небольшим отверстием в полу в качестве слива – все довольно кустарно, на быструю руку, но хозяина хижины явно устраивало, а непрошенным гостям следовало радоваться тому, что есть. Или идти купаться в озеро. С русалками.

– Давай сначала ты, пока вода горячая, – предложил Ленн.

– А ты?

– Я после.

– Думаешь, мы не поместимся здесь вдвоем?