Костяной Скульптор. Часть 7 (СИ) полностью

— Окружай его, окружай! Не упустите гада!

Рух, один из моих квартирантов, до того бывший некро-драконом на пятнадцатом этаже подземелья некроманта, не шёл ни в какое сравнение с этой тварью. Длиной метров в двести и с пастью, в которую с лёгкостью поместился бы Нэйтулисомальский храм, под которым меня держали, в человеческом мире он стал бы настоящим бедствием. Несмотря на то, что крыльев у него не было, так что технически драконом он не был, ядовитое коррозийное дыхание и явное наличие довольно развитого интеллекта не позволяли относиться к монстру просто как к гигантской ящерице. А если учесть, что его энергия явно превышала ранг Живой Крепости, то в том, чтобы называть эту нежить зомби-драконом не было ничего зазорного. И даже то, что он улепётывал от нас с завидной резвостью, при своих весе и габаритах невероятно легко преодолевая горные расщелины и кручи, не лишало тварь столь уважительного титула.

Да, догнать зомби-дракона было не так сложно, в нашей разношёрстной компании только Лаэна, Рагок и Буль не умели держаться в воздухе тем или иным способом. Найс использовал магию пространства, Агнес — ветер, Веск, как тварь теней, в принципе не нуждался в твёрдой опоре под ногами, Лиорат парил за счёт энергии смерти, а у меня был мой верный драголич. Так что следовать за не имевшим крыльев ящером было довольно просто. Проблема была в том, что, следуя совету Демиургов монстров, с которыми я успел пообщаться в подземелье некроманта, нам нельзя было применять мощных способностей, не оградив территорию вокруг от внешнего мира. Неестественные всплески энергии могли привлечь внимание Воплощений и тогда вся задумка с перемещением на континент нежити оказалась бы бессмысленной. Да, здесь, в Заброшенных землях, шансы быть обнаруженными снижались, но рисковать всё равно не хотелось.

Поднявшись на Карадоре над очередным горным хребтом, я в который раз стал свидетелем выжженного пейзажа, тянущегося от горизонта до горизонта. С Войны Короля прошло пятнадцать тысяч лет, а эта территория, занимающая около семидесяти процентов всего континента мёртвых, до сих пор оставалась безжизненной. Конечно, мир нежити в целом сложно было назвать «живым», но между Заброшенными землями и обитаемыми территориями была огромная разница.

Потому что глядя на то, как существовала нежить этого мира, становилась понятна главная доктрина некромантии: «Смерть — это не конец». Здесь это правило было возведено в абсолют, поскольку энергия, что несла лишь забвение всему ЖИВОМУ, для МЁРТВОГО была примерно тем же самым, что и энергия жизни для, без тавтологии не обойтись, живых. Здесь некромантия была не жуткой и губительной, а наоборот, исцеляла и давала силы. А сама энергия смерти, обильно разлитая в окружающем мире, была основой и подпиткой для экосистемы, невозможной на человеческом континенте.

Конечно, уход в крайность и предположения, что мир мёртвых был точным отражением мира живых, просто с другим вектром, и здесь у скелета-мамы и скелета-папы рождались маленькие скелетики, были ложными. Смерть, хоть и была отражением и продолжением жизни, работала по совершенно иным законам. Но у континента нежити были свои флора и фауна, была смена времён года, состоявшая всего из двух сезонов, но всё же, были свои природные циклы. Нежить создавала страны, строила города, заключала союзы и объявляла войны — мир мёртвых во многих смыслах не был мёртв. А вот Заброшенные земли были не просто мертвы, они были пусты.

Кроме камня, энергии смерти и редких монстров, из этой энергии рождавшихся, здесь не было ровным счётом ничего. Уж не знаю, что именно сделал мой древний прообраз, чтобы сотворить подобное, но даже Лиорату в этих горах было сильно не по себе. У остальных всё было куда хуже. Агнес и Лаэна уже после нескольких дней пребывания в Заброшенных землях уже видели и слышали самые настоящие галлюцинации. Сиора, питомица кареглазой, львёнок с примесью какой-то уникальной кровной линии, успевшая вырасти уже до размера крупной рыси, начинала жалобно скулить, стоило нам пересечь границу земель, а через пару дней с трудом могла сама ходить и есть. Так что малышку пришлось оставить под присмотром Буля на обитаемых территориях. Найс, как бывший Правитель, был покрепче, но бессонница, крайняя раздражительность и невозможность сосредоточиться даже не простейших вещах его тоже начинали беспокоить довольно быстро. Рагок, поскольку не являлся во всех смыслах этого слова живым, выдерживал местную ауру куда лучше, но даже на демонического графа это место оказывало своё воздействие. И даже мои квартиранты жаловались, что ощущают непонятное давление.