Вопросы продолжали сыпаться со всех сторон, но бригадный генерал Майк Климт под вьюжное мерцание фотовспышек направился к выходу.
– Мораль сей басни такова, – заявил Биг-Мак, от которого разило жареной картошкой и виски, – если хочешь новостей, избегай «зеленой зоны».
Я выключил диктофон и закрыл блокнот:
– Ладно, и так сойдет.
Биг-Мак фыркнул:
– Для очередной статьи «Официальная версия событий и действительное положение дел на местах»? Значит, ты все-таки собираешься на запад?
– Ну да, Насер уже приготовил корзину для пикника – имбирное пиво и все такое.
– Похоже, ваш пикник будет сопровождаться фейерверками.
– Насер знает несколько объездных дорог. А что мне еще остается? Перепечатать пастеризованную подачку нашего славного вояки Климта, надеясь, что эту чушь примут за журналистское расследование? Или попытаться сделать так, чтобы «Подзорную трубу» снова внесли в список одобренных изданий и официально разрешили мне часов шесть поездить вокруг да около на бронированном «Хамви» и сварганить для Олив еще один стандартный материальчик «Ирак глазами морского пехотинца»? «„В укрытие!“ – заорал стрелок, снаряд из РПГ рикошетом отскочил от брони, и начался сущий ад».
– Эй, это же моя строчка! Да, я сегодня еду вместе с нашими доблестными воинами. Когда в тебе шесть футов четыре дюйма роста, сто восемьдесят фунтов веса и глаза голубые, как у Иисуса Христа, то пробраться в Фаллуджу можно только на «Хамви».
– Ладно, тогда кто первым вернется в гостиницу, тот и платит за пиво.
Биг-Мак ручищей-лопатой придержал меня за плечо:
– Ты все-таки поосторожней, Брубек. Здесь сгорали люди и покрепче тебя.
– А вот это бестактное замечание скорей имеет отношение к ребятам из «Блэкуотер».
Он сунул в рот пластинку жвачки, отвел глаза и буркнул:
– Типа того.
– Прежде чем Шерон и Питер свяжут себя супружескими узами, мне бы хотелось, чтобы все мы задумались о жизни, которую они собираются начать вместе… – Преподобная Одри Уизерс лукаво улыбается. – В сущности, что такое брак? Как его объяснить инопланетному антропологу? Это ведь значительно шире, чем просто набор правил совместного проживания. Так что же это – некое начинание, зарок, символ или обязательство? Или череда прожитых вместе лет и совокупный опыт? Или средство для установления интимной близости? Может быть, наилучшим определением брачных уз служит старое присловье: «Любовь – это волшебный сон, а супружество – будильник»? – (Среди гостей звучит смех – смеются в основном мужчины, но под укоризненные шепотки тут же умолкают.) – Возможно, супружеству трудно дать конкретное определение в связи с его многообразием. Формы брака различны в разных культурах, у разных племен и народов, в разные века и даже в разные десятилетия, среди разных поколений и – как мог бы добавить наш инопланетный исследователь – на разных планетах. Браки могут быть династическими или гражданскими, тайными или принудительными, по договоренности или, как в случае наших Шерон и Питера… – она лучезарно улыбается невесте в свадебном платье и жениху во фрачной визитке, – по любви, основанными на взаимном уважении и нежной заботе. В супружеской жизни вам встретятся и каменистые тропы, и благодатные долины; с утра может разразиться гроза, а к вечеру тучи рассеются и небо вновь станет ясным и мирным…
Ифа в чудесном розовом наряде подружки невесты сидит рядом с Холли, в первом ряду, у купели, бережно держит поднос, где на бархате лежат два обручальных кольца. Очаровательное зрелище. Месяца через два после нашего «нортумбрского периода» я позвонил Холли из телефонной будки в аэропорту Шарля де Голля, кидая в щель автомата тогда еще ходившие франки. Я возвращался из Конго, где делал большой репортаж о Господней армии сопротивления, о детях-солдатах и сексуальных рабынях. Холли сразу взяла трубку.
– Привет, это я, – сказал я.
– Ну привет, папочка, – ответила Холли.
– Я не твой папочка, я – Эд!
– Знаю, дурень. Но я беременна.
Нет, к такому я еще не готов, подумал я, а вслух произнес:
– Великолепно!
