Мимо
– И чего вы хватились на этот раз?
– Счастливого Нового года, – говорю я.
Утром просыпаюсь в мансарде у Четвинд-Питта с твердым убеждением, что ровно через шестьдесят секунд в гостиной двумя этажами ниже зазвонит телефон и отец сообщит мне некие неприятные новости. Разумеется, ничего такого не будет, это просто дурной сон, а не какое-то предвидение, потому что я не обладаю сверхъестественными способностями. А вдруг отец позвонит из-за смерти Пенхалигона? Вдруг Пенхалигон что-то такое написал в предсмертной записке и полицейские из Труро уже побеседовали с отцом? Нет, это приступ паранойи, обычное явление после кокаина, однако на всякий случай, просто на всякий случай, я встаю, накидываю халат и спускаюсь в гостиную; шторы еще задернуты, а телефон на столике молчит и явно собирается молчать и дальше. Из комнаты Четвинд-Питта доносится «In a Silent Way»[53] Майлза Дэвиса, очевидно, для поддержания образа виггера. В гостиной ни души, зато полно мусора: бокалы из-под вина, пепельницы, обертки и коробки из-под еды, а на винтовке времен Бурской войны болтаются шелковые трусы-боксеры. Когда я ночью вернулся домой, три укуренных мушкетера и девочки-подпевочки вовсю развлекались, так что я прямиком отправился спать.
Опираюсь на спинку дивана, слежу за телефоном.
На часах 09:36. По британскому времени – 08:36.
Папа вглядывается поверх очков в оставленный мною номер телефона.
+36 для Швейцарии; код региона; цифры телефона шале…
«Да, – скажу я, – Джонни действительно иногда играл в карты».
С друзьями. Чтобы отдохнуть после напряженной недели.
Но выигрыш за вечер не превышал пятидесяти фунтов. Ерунда, деньги на пиво.
«Сколько? Тысячи?» Я недоверчиво рассмеюсь.
«Нет, папа, это не отдых. Это безумие». Ну, то есть…
«Он, наверное, связался с дурной компанией».
09:37. Литой пластмассовый телефон невинно молчит.
Если он не зазвонит до 09:40, значит я просто сам себя пугаю…
09:45. Все по-прежнему спокойно. Слава богу! С кокаином пора завязывать – на время, а то и навсегда. Йети не зря предупреждал о паранойе. Завтрак с апельсиновым соком и интенсивные занятия лыжным спортом быстро удалят из организма все токсины, так что…
Звонит телефон. Я хватаю трубку:
– Папа?
– Доброе утро… Хьюго? Это ты?
Черт побери, это действительно отец.
– Папа! Ты как?
– Несколько озадачен. Как ты узнал, что это я?
Хороший вопрос.
– У Руфуса есть определитель номера, – отвечаю я. – Так что… э-э-э… с Новым годом! У вас все нормально?
– И тебя тоже с Новым годом, Хьюго. Мы можем поговорить?
У отца напряженный тон. Что-то неладно.
– Да, конечно.
– Вчера случилась странная штука. В обед я смотрел программу бизнес-новостей, и тут вдруг звонят из полиции. Женщина-следователь, представляешь? Из Скотленд-Ярда!
– Надо же. – Думай, думай, думай! Но пока ничего не ясно.
– Некая Шейла Янг, глава управления по розыску произведений искусства и антиквариата. Я понятия не имел, что существует нечто подобное, но оказывается, если украдут «Кувшинки» Моне, то расследование поручат именно этому управлению.
Либо Бернард Крибель меня заложил, либо кто-то заложил Крибеля.
– Как интересно. А тебе она зачем звонила?
– Вообще-то, Хьюго, она хотела переговорить с тобой.
– О чем? Я не крал Моне.
Отец издает встревоженный смешок:
– Видишь ли, она мне ничего толком не рассказала. Я объяснил, что ты в Швейцарии, и она очень просила тебя позвонить ей, как только ты вернешься, «чтобы помочь в расследовании одного дела».
– А ты уверен, что это не чей-то дурацкий розыгрыш?
