Джорон обошел работавших детей палубы со своей ношей на руках и шагнул в каюту ветрогона. В ней ничем не пахло. Он всегда думал, что запах присущ каюте, но каким-то образом связан с жаром тела странного существа, но оказалось, что ошибался. Аромат песка и тепло исходили от самого говорящего-с-ветром. Джорон положил невесомое тело в гнездо, которое ветрогон соорудил в углу, рядом с маленьким окошком, тот вздохнул, и на мгновение надежда подняла голову, но говорящий-с-ветром не издал ни единого звука. Джорону уже приходилось иметь с трупами, и он знал, что это могло быть лишь воздухом, покидающим тело, последним восклицанием женщины или мужчины, которые увидели, что Старуха манит их в свои владения.
– Я сожалею, – сказал Джорон, хотя сам не понимал, почему произнес эти слова.
Он не заставлял ветрогона вызывать ветер, не он вынудил его подняться на борт «Дитя приливов».
– Детей Скирит не так-то просто убить, Гость. – Джорон повернулся.
На пороге стояла старая Гаррийя.
– Что? – спросил Джорон.
– Напои его. Накорми. Держи в тепле, – сказала она.
– Он умер, – возразил Джорон.
– Ты уверен, Гость? Многие подумали бы именно так. Но разве ты не чувствуешь жара? – спросила Гаррийя.
– Почему ты так сказала?
– Ты же чувствуешь его жар, – сказала она. – Верно, Гость?
– Почему ты так меня называешь? – спросил Джорон. – Гость?
Она отступила назад, и ее поглотила темнота нижней палубы.
– Ты чувствуешь жар, – повторила она.
Джорон подошел к двери, но женщина куда-то исчезла. Мимо проходила Фарис, катившая бочку с водой.
– Пожалуйста, дай мне воды, Фарис, – попросил Джорон.
Она остановилась, поставила бочку вертикально, он протянул ей флягу, и Фарис тут же наполнила ее водой, вытащив затычку из бочки. Джорон взял флягу, только теперь почувствовав, как сильно хочет пить, и сделал большой глоток солоноватой воды. У нее был вкус земли и суши. Он вернул флягу Фарис.
– Наполни еще раз.
– Слушаюсь, хранпал.
Когда фляга снова была наполнена, Джорон вернулся к ветрогону, закрыл за собой дверь, опустился рядом с существом на колени, осторожно приподнял его голову – такую легкую, – приоткрыл крючковатый хищный клюв большим пальцем и зашипел, почувствовав острый край. На пальце появилась яркая капелька крови. Джорон осторожно наклонил флягу, и в клюв ветрогона потекла струйка воды, смешавшаяся с его кровью. Почувствовал ли он, как существо сделало глоток? Какое-то движение в горле? Джорон не знал, но продолжал осторожно лить воду, пока не решил, что ветрогону больше не нужна жидкость. Потом он подошел к стоявшей в углу миске, где лежала сушеная рыба. Нарезав ее на мелкие кусочки, Джорон принялся бросать их в клюв ветрогона вместе с солоноватой водой.
– Будь осторожен, чтобы он не подавился. Потри ему шею под клювом, чтобы пища прошла вниз. – Джорон поднял голову. Теперь в дверях стояла Миас. Она вошла, постукивая сапогами по костяной палубе. Он кивнул, потер шею существа большим пальцем, оставив красные следы крови на розовой коже, чувствуя нарождавшиеся перья внутри плоти. – Значит, он жив? – спросила – Миас.
Джорон пожал плечами.
– Я дал ему воду и еды, но… – он не закончил фразу.
Миас присела рядом на корточки.
– Возможно, это лишь ветрохворь, – сказала она.
– Ветрохворь? – удивился Джорон.
– Дух богоптицы позволяет им контролировать погоду, но они могут полностью себя истратить. Дух богоптицы обитает в ветрошпилях и наполняет ветрогона, когда он их посещает, – только не спрашивай меня, как; это для тех, кто управляет глинодворами, а не для достойных людей, – но наш ветрогон не бывал у ветрошпилей уже очень давно. – Она посмотрела Джорону в глаза. – Им очень больно, когда они лишаются присутствия богоптицы. А когда их страдания становятся невыносимыми, они впадают в состояние, похожее на смерть. Я видела, как супруги корабля выбрасывали ветрогонов за борт, посчитав мертвым грузом, но они начинали кричать, когда попадали в зубы длинноцепов.
Джорон бросил еще один кусочек сушеной рыбы в клюв. Потер шею. Налил немного воды.
– Но как мы можем понять разницу? – спросил он.
– Я не знаю, Джорон Твайнер. – Миас наклонилась к нему поближе. – Но если кто-нибудь спросит, мы скажем, что у него ветрохворь. Ты можешь спускаться сюда дважды в день, чтобы напоить и накормить его, – команда должна верить, что он жив.
– Почему? – спросил Джорон.
Миас посмотрела на него.
– Быть супругой корабля, Джорон, значит жонглировать многими предметами – и все они должны держаться в воздухе. Команду, любую команду, сближает вера. Они думают, что супруга корабля знает как лучше, и поэтому идут за мной. Они считают, что хранитель палубы знает больше, чем они, и следуют за тобой.
– Даже за мной? – спросил он.
– Даже за тобой, – кивнула Миас.
– Но не все, – тихо сказал Джорон.
– Сейчас достаточно того, что есть, – сказала она. – Их число будет увеличиваться.
– В самом деле?
