– Мы поставим все крылья, которые смогут нести «Дитя приливов» с учетом поврежденного киля, и пойдем к Арканнису. Если мы воспользуемся прямым маршрутом, который нарисовал Эйлерин, то окажемся там на два дня раньше морского дракона, этого должно с запасом хватить, чтобы решить нашу задачу.
– А двухреберные корабли должны нас защитить, если мы потерпим поражение? – спросил Эйлерин. – Я не представляю, на что они способны, если их оружие не может достать башни.
– Они будут защищать аракисиана своими корпусами, если возникнет необходимость, – пояснила Миас.
– Но они долго не продержатся, – заметил Джорон.
– Ты прав, – сказала Миас. – Одного попадания из огромных луков будет достаточно, а рейдерам нет никакого смысла жалеть эти два корабля, если они решат, что смогут заполучить аракисиана. Так что они нужны лишь на случай, если рейдеры окажутся настолько безмозглыми, что вышлют им навстречу лодки.
– Они не заслуживают того, чтобы их принесли в жертву, – сказал Джорон.
– Нет, не заслуживают, во всяком случае, не таким образом. Вот почему мы не можем потерпеть поражение. – Она посмотрела на Джорона, потом повернулась к курсеру. – Эйлерин, я уже говорила с Динилом. Я оставляю вас с ним командовать «Дитя приливов». Вам не следует входить в канал, вы должны обогнуть остров. В оставшуюся неделю мы будем продолжать упражняться с дуголуками, а также начнем работать с мечами. Куглин и его люди…
– Слишком опасны, чтобы оставлять их на корабле и позволить Квелл плести интриги, – закончил за нее Джорон.
– Да, – согласилась Миас. – Они отправятся на остров на флюк-лодках вместе со мной. Квелл я оставлю здесь, но часть банды заберу с собой, и у нее не будет возможности устроить на корабле безобразие. – Эйлерин кивнул, и его тело, казалось, немного расслабилось. – В тот день, когда мы покинем наш маленький караван, – продолжала Миас, – нам придется миновать голову вихрезмея. – В ее глазах что-то сверкнуло. – Мы все можем погибнуть на Арканнисе. Некоторые наверняка, и я хочу показать им то, за что мы сражаемся, чтобы они смогли заглянуть аракисиану в глаза.
Джорон содрогнулся.
– А ты уверена, что это разумно? – спросил он. – Ты же видела, что он сделал с флюк-лодкой рейдеров. – Он обхватил себя руками. – Я никогда не встречал подобной мощи. Он и с нами разберется так же легко.
Миас наклонилась вперед над письменным столом, оперлась подбородком о ладони и отбросила назад разноцветные пряди, среди которых попадались и седые. Когда она убрала руки от лица и выпрямилась, волосы легли ей на плечи ровной волной, чего Джорону никогда не удавалось добиться со своей жесткой шевелюрой.
– Я много читала об аракисианах, и всюду написано, что даже в те времена, когда мы практически уничтожили их вид, вихрезмеи атаковали корабли только в тех случаях, когда на них нападали первыми. Поэтому я думаю, что мы будем в безопасности, но даже если нет, я все равно так поступлю. Я сама хочу заглянуть ему в глаза и считаю, что ради этого стоит рискнуть.
Джорон промолчал, потому что не мог ничего возразить. Мысль о том, чтобы увидеть чудовище вблизи, узнать, какая плоть скрывает кости, ставшие существенной частью жизни каждого человека, действительно взволновала Джорона. Он засунул палец за узкий ворот рубашки и попытался его ослабить. Внезапно ему стало жарко, а в каюте невероятно душно, и ему казалось, будто вокруг него смыкаются стены.
– Ты можешь идти, – сказала Миас, и он был этому рад.
Рад вернуться на палубу и избавиться от жара, вновь ощутить соленую свежесть моря, которую нес ветер.
– Восемь клювозмеев, хранпал, – с улыбкой сказала Фарис, когда проходила мимо него, направляясь к главному позвонку, – наступило время ее вахты наверху.
Первая неделя прошла быстро – даже слишком, по мнению Джорона. Погода оставалась хорошей, Восточный Шторм им улыбался, толкая корабль вперед. Миас приняла на борту супруг кораблей «Жестокая вода» и «Оскаленный зуб» – и Джорона поразило, насколько лучше становилась еда во время таких встреч – и рассказала им о своей уверенности в том, что аракисиан не станет их атаковать. И, хотя никто не подходил к нему слишком близко, оставаясь на значительном расстоянии от мощных плавников, смутная тень размером с костяные корабли двигалась в глубинах моря, создавая собственные течения, заставлявшие «Дитя приливов» раскачиваться и содрогаться. Мастер костей Коксвард заговорил о давлении на клей, удерживавший киль, который так и не высох до конца.
