Хасрин, когда-то бывшая хранителем палубы, казалось, сильно изменилась из-за доверия, которое Джорон оказал ей на Арканнисе. Она постепенно покидала ядовитое окружение Квелл и все больше времени проводила в компании Серьезного Муффаза и Гавита, когда те стояли у миделя.
Если они приближались к поселениям, Миас давала возможность «Жестокой воде» или «Оскаленному зубу» с флагами Суровых островов обогнать «Дитя приливов», как будто они рыскали в поисках детей, которых собирались забрать на свои острова за Хребтом. Здесь, за пределами центральной линии ничто так же надежно не удерживало мужчин и женщин, заставляя их оставаться за защитными сооружениями, как проходивший мимо военный корабль Суровых островов.
Так что, хотя им приходилось выполнять тяжелую работу, они страдали от сырости, холода, который становился все пронзительнее, и самых разных неудобств, их путь был довольно мирным. Жизнь превратилась в рутину. Холод, тренировки с дуголуками, обычными луками и ручным оружием, аракисиан, плывший рядом, огромный, не знающий усталости и вызывающий благоговение, даже он стал частью их мира и чем-то, на что они уже почти не обращали внимания.
Подъем, еда, работа, вахта, еда, вахта, еда, работа, еда, сон, подъем, работа… и кейшан по правому борту.
Однажды «Жестокая вода» покинул их маленький конвой. Джорон привык считать три корабля триумвиратом, и, когда посмотрел на море и увидел паруса только одного, черные на фоне серого беспокойного моря, ему стало не по себе. Миас молчала про исчезнувший корабль, и Джорон решил, что это часть какого-то плана, которым она не посчитала нужным с ним поделиться, хотя, с другой стороны, могла молчать, потому что не ожидала такого поворота событий – и он испытывал беспокойство. Джорон знал, что команда тоже заметила и обсуждала пропажу «Жестокой воды», но не мог поделиться с ними своими сомнениями.
И хотя его уверенность в себе росла, Джорон чувствовал, что с каждым днем и приказом, который он отдавал, вместе с уважением команды стена между ним и ими становится все прочнее. Даже те, кого он считал достаточно близкими – Фарис, Карринг и Старая Брайрет, – теперь видели в нем офицера, а не обычного человека. Его печалило то, что невозможно быть тем и другим одновременно, но он знал, что так должно быть.
Погода становилась все холоднее.
Но жизнь на корабле продолжалась в том же режиме.
Подъем, еда, работа, вахта, еда, вахта, еда, работа, еда, сон, подъем, работа… и кейшан по правому борту.
Смена привычного уже ритма случилась с возвращением «Жестокой воды». Миас призвала Джорона и приказала ему установить голубые огни на верхушках хребтов.
– Ты вызываешь других супругов корабля? – спросил он. – Но сегодня же не День Мужчин.
– Мне нужно, чтобы ты подчинялся, хранитель палубы, – резко сказала она, – а не комментировал мои решения.
Она отошла, и Джорон отправился выполнять то, что она велела, понимая, что это был настоящий приказ. Через три поворота часов он увидел едва различимое сияние огней на клювах флюк-лодок, направлявшихся к «Дитя приливов», а также уловил запах изысканной рыбы, которую жарили для грандиозного обеда, и сладкий аромат вареного пудинга, и ему стало любопытно, почему Миас решила сделать такой щедрый жест.
– Полагаю, плохие для нас новости, – сказал Динил, подойдя к Джорону и плотнее заворачиваясь в теплую куртку.
– Что?
– Если она велела коку использовать остатки сладкого сока для пудинга, значит, нас ждет что-то не слишком хорошее. Угости их вкусной едой, чтобы они не слишком плохо приняли дурные вести, когда ты их сообщишь, – так говорит Каррад.
– Ну, это не плохие новости, – возразил Джорон, – по крайней мере, не слишком неожиданные. Речь о том, что завтра мы сворачиваем в сторону Суровых островов. Не вызывает сомнений, что «Жестокая вода» разведал путь.
– Она рассказала тебе, но не поделилась со мной. – Динил отвернулся и стал смотреть на неспокойное море.
– Сомневаюсь, что нарочно.
– Это ты так думаешь, но меня не пригласили на обед супруги корабля.
– Потому что она доверила тебе управлять кораблем в это время.
Динил подошел немного ближе и заглянул Джорону в лицо.
– А ты доверяешь мне, Джорон, или мы с тобой не больше чем просто друзья на борту корабля? – спросил Динил.
– Конечно, я тебе доверяю, – ответил он. Но, хотя он чувствовал тепло Динила, его дружбу, и сам ему верил, в глубине души он сомневался, что Миас относится к нему так же, а потому не смог посмотреть Динилу в глаза. – Кто-то же должен командовать кораблем, когда она готовит других супругов корабля.
– К чему готовит?
– К схватке с представителями их собственного народа, разумеется. До сих пор мы сражались только с рейдерами, но убивать женщин и мужчин, в жилах которых течет такая же, как у тебя, кровь, совсем другое дело. По крайней мере, я так думаю.
– Я уверен, что смерть – это смерть, и не более того.
– Возможно, для клинка, который ее несет, – возразил Джорон. – Но я не сомневаюсь, что для того, кто держит его в руке, различия имеют огромное значение.
