Когда он перелезал через поручни, покрытая изящной резьбой кость треснула у него под рукой, оставив коричневые следы на ладони. Их встретила длинная цепочка заключенных, дожидавшихся, когда Миас обратит на них внимание. Вокруг них стояла морская гвардия, и Джорон подумал, что вряд ли найдутся женщины и мужчины, которые так же сильно отличались бы от тех, что он видел в спиральных жилищах. И хотя они носили шляпы морской гвардии из птичьей кожи, их форма была грязной, а лица сморщенными и злыми.
К тому же они не демонстрировали ни малейшего уважения к Миас. По большей части, они ее игнорировали, расхаживая вдоль неровного строя, изредка нанося удары короткими дубинками за какие-то нарушения, сути которых Джорон не понимал. Заключенные выглядели испуганными и покорными.
Морской гвардеец поднял дубинку, чтобы опустить ее на голову стоявшего перед ним старика.
Миас его опередила, схватив за руку.
– Нет.
– Нет? Этот отброс посмотрел на меня так, словно я никто. Он заслуживает наказания.
– Эти отбросы, – сказала Миас, – могут стать частью моей команды, и если он заслуживает наказания, решать мне. Убери дубинку.
– А ты меня заставь, – заявил гвардеец.
К тому моменту, когда он закончил говорить, его тело было распростерто на палубе, а дубинка оказалась в руке Миас.
– Если ты сумеешь ее у меня отобрать, сможешь избить любого, – предложила она.
Но морской гвардеец, чей рот был разбит ударом, которого он не заметил, даже не попытался вернуть свое оружие.
– Оставь себе, – сказал он, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губ. – На корабле их полно. – Он повернулся и пошел прочь.
Миас проводила его взглядом, пока он не исчез в трюме, покачала головой, бросила дубинку на сланец и посмотрела на остальных морских гвардейцев, в их взглядах не прибавилось уважения, но теперь они поглядывали на нее с опаской. А заключенные попытались расправить плечи.
– Твайнер, – сказала она, – присоединяйся ко мне, когда я буду выбирать команду. Некоторых я хочу взять матросами, других – в качестве солдат. Ты поможешь мне принимать решения.
Джорон подошел к ней. Новые сапоги вгрызались ему в ноги, а одежда из рыбьей кожи, которую они забрали по пути сюда, слишком обтягивала руки, натирала внутреннюю часть бедер, где кожа все еще оставалась влажной после посещения бани, но он не позволил себе показать, что испытывает боль.
– Слушаюсь, супруга корабля.
– Итак, – продолжала она шепотом, и он почувствовал ее теплое дыхание у своего уха, – нам нужна мать палубы, чтобы следить за командой и обеспечивать дисциплину. И еще казначей, потому что я не доверяю тому, что на «Дитя приливов». Рулевой у нас имеется. Я не собираюсь менять Барли – она хорошо показала себя в Корфинхьюме. Кроме того, нам требуется командир лучников на главной палубе, чтобы он управлял дуголуками, и те, что способны с ними справиться. Мастер костей у нас есть. Я обойдусь без хранителя шляпы, но мне нужен смотрящий-на-море, разбирающийся в костяных кораблях, а также смотрящий-за-крыльями. Не скажу, что женщины и мужчины, которых мы здесь наберем, будут хорошо подготовлены, но нам может повезти. Однако если они узнают, кого именно я хочу получить, все станут говорить, будто они обладают необходимым опытом, – а никто не умеет так виртуозно лгать, как дети палубы.
Поэтому мы пройдем вдоль строя, беседуя с женщинами и мужчинами, и выберем тех, кто нам понравится, кого можно будет использовать, и в ком есть искра. Нам нужны воинственные женщины и мужчины из тех, что всегда попадают в неприятности, мы сделаем из них морских гвардейцев, потому что Каррад не отдаст нам своих. Ты понял? – Джорон кивнул. – Очень хорошо, тогда давай посмотрим на наш домашний скот. Говорить с ними предстоит тебе; будет лучше, если я останусь чуть в стороне.
Джорон подошел к первой в ряду женщине, которая по его прикидкам была в три раза старше его. Длинные седые волосы, спутанные и грязные, доходили до середины ее спины.
– Как тебя зовут? – спросил Джорон.
– Звенящая, – ответила она, но ее взгляд был устремлен в пустоту, и у него не возникло ощущения, что она назвала настоящее имя.
Тем не менее он принял его за неимением другого.
– Странное имя для старой женщины, – заметил Джорон.
Она шагнула к нему, зацепила за ворот шишковатым пальцем и подтянула к себе.
– Ты поешь? – спросила она.
– Что? Нет, с тех пор… – Он замолчал, посчитав, что нет ни малейшего смысла объяснять, что его песни закончились после смерти отца.
Во всяком случае, этой старой женщине.
– У нас все получится, – продолжала она. – Ты будешь петь, мальчик, и с нами все будет хорошо. Старуха уже идет, ты увидишь. Она заберет всех нас…
Миас оторвала его от старой женщины.
