Но и после душа Костиным мечтам о кровати суждено было сбыться не сразу. Распаленные шквалом нескромных прикосновений и поцелуев, становящихся всё более настойчивыми и агрессивными, перемещаясь в сторону спальни, они наткнулись на массажный стол, и Костик обреченно выдохнул. Кровать маячила впереди за перегородкой из матового стекла, но Олег рывком развернул Костю, не церемонясь, плюхнул его животом на мягкий стол и зашуршал откуда-то взявшимся квадратиком фольги. Потом, схватив одну его ногу, задрал ее коленом на высокую поверхность и практически без подготовки вошел одним толчком. Костя изо всех сил вцепился в край стола, чтобы не перемахнуть через него, в первый момент от такого напора у него потемнело в глазах, и он едва сдержался, чтобы не заскулить, а Олег сразу начал трахать размашисто, ритмично, выходя почти на полную, и снова врываясь до основания. Через пару минут Костик уже почти освоился с таким положением дел, но Олег ослабил хватку, замедлился и, с силой проведя обеими ладонями по напряженной Костиной спине, приподнял его со стола, прижал к своей груди и Костик почувствовал, как гулко колотится сердце Олега. Тот провел руками по Костиным плечам, груди, животу, снова сильнее притиснул к себе и хрипло замурлыкал в самое ухо:
- Прости, малыш, я сорвался… Ты хочешь в кроватку?
- Ты даже не представляешь, как я хочу в кроватку! – Костя изогнулся, словно кот, обтираясь затылком о плечо Олега и накрывая его ладони своими.
Оказавшись на постели, Костя хотел было принять уже почти привычную коленно-локтевую и смиренно подставить зад своему несдержанному хищнику, но Олег остановил его, плавно уложил на спину, и устроился сверху, продолжая целовать настойчиво, но чуть более плавно, оглаживая и покусывая распростёртое под ним тело, доводя Костю до той стадии возбуждения, когда он сам, не замечая того, развел колени шире и подкинул бёдра, пытаясь найти и вернуть то, что еще недавно так его терзало, пока он не зашептал исступленно: «Пожалуйста, пожалуйста, сейчас же, Олег, трахни меня, пожалуйста!»
И только тогда Олег снова толкнулся внутрь, вошел до основания, начал широко двигаться и, наконец, позволил Косте прикоснуться к себе. Костик лихорадочно дрочил, уже не стесняясь стонать в голос, отвечая на каждую мощную фрикцию, потом затих, задержал на мгновение дыхание, давая понять Олегу, что он уже на грани, и кончил, чуть ли не потеряв сознание. Олег, уже не сдерживаясь, еще несколько раз быстро и сильно толкнулся и, шумно выдохнув, повалился рядом, чтобы не задушить послеоргазменно отлетевшего Костика. Через пару минут Костя привалился к разомлевшему Олегу и устроился у него под боком. Хотелось целоваться. Не видя смысла сдерживать свои желания, Костик подполз повыше, поцеловал загорелое плечо, посопел Олегу в ухо, облизав и прикусив мочку, добрался до губ, на которых блуждала еле заметная улыбка. Олег отвечал на неспешный неглубокий поцелуй, одной рукой легко поглаживая Костю по спине, по пояснице, скользя по бархатной попе, и когда тот снова переместился с поцелуями куда-то в область шеи, не открывая глаз, медленно произнёс:
- Котик, ты такой ласковый…
- Ты же теперь знаешь, – Костя слегка хмыкнул, - я могу быть любым. Каким закажут.
Олег отреагировал мгновенно. Открыл глаза, сурово сдвинул брови, зыркнул на пристроившегося у себя на груди любовника и, вмиг превратившись в устрашающего Горыныча, произнес, чеканя каждое слово:
- Я больше не хочу об этом слышать. Никогда. Ты понял?
Костя вдруг увидел перед собой своего грозного начальника, хоть и голого, но оттого не менее серьезного, и понял, что сморозил лишнее.
- Прости.
- Захочешь об этом поговорить – поговорим. Но шутки такие в постель не тащи. Ты понял? – Олег строго спросил еще раз, для пущей убедительности.
- Понял, понял. Прости… Сегодня сумасшедший день какой-то был, все в кучу, - Костя устало потёр глаза, - Я есть хочу, - примирительно улыбнулся он.
- Пойдём, я тебя покормлю, малыш, - Олег сменил тон и сам потянулся за поцелуем, - Ты ж и правда там сидел весь вечер как на ежах и ничего не ел.
Они спустились в кухню, Олег развернул пару стейков с Виталикиного праздника, плеснул себе еще виски и предложил Косте, но тот мечтательно предположил, что выпил бы вина. Олег, со словами, что «уж этого добра тут навалом», распахнул похожий на холодильник шкаф, где в темноте ровными рядками покоились на боку коллекционные бутылки.
Так, голышом, сидя вдвоём за поздним ужином с остывшими стейками, изысканным вином и с видом на весь город, неторопливо беседуя, они встретили свою первую ночь под одной крышей. Потом Костя засыпал, чувствуя за спиной тепло тела своего самого удивительного и неожиданного любовника, его загорелую руку, обнимающую поперек груди, вспоминал события одного уходящего дня, которых, по меркам Костиной обычной жизни, могло хватить на целый год, мысли его путались, и на смену тревоге и страху приходило тягучее и блаженное умиротворение.
- Что будет завтра, Олег? – спросил, уже плохо соображая, следуя течению своих мыслей.
