Женька фыркнула. Забавно, но я мог сказать то же самое и про отношение Юрки к Наташе.
– Значит, не зря я дала им ключи от «Резвого», – как бы между делом сообщила Женя.
– От «Резвого»? – не поверил своим ушам я.
– Ну да. А мне их рожи сразу не понравились, – начала пояснять Женя. – «Резвый» в последнее время стал совсем плох. Далеко на нем они не уйдут.
Девчонка покачала головой. Я готов был схватить Женьку на руки и расцеловать.
Мы уставились вдаль. Троица не успела выйти в открытое море, как лодка заглохла. Я, приложив ладонь козырьком ко лбу, заметил, как мужчины, схватив спасательные круги на борту, друг за другом нырнули в воду и стремительно погребли в сторону берега.
Женька в той же позе, что и я, пялилась на мужиков.
– Красиво плывут! – вздохнула она. – Интересненько, что мне теперь за это будет?
– Да, может, и ничего, – ответил я, не отнимая руки ото лба. – Твоя-то вина в чем? Ты же якобы «не знала»…
Тут до нас донесся голос одного из мужчин:
– Ах ты, дрянь мелкая! Ты что за корыто нам подсунула?! Погоди, сейчас доплывем до берега…
Мы еще пару секунд постояли, не двигаясь. Как два капитана дальнего плавания на корме корабля. Затем Женька медленно повернулась ко мне, о чем-то поразмышляла, кивнула головой в неопределенную сторону и уже привычно бросила мне:
– Драпаем?
И мы, по сложившейся традиции, подрапали. Я вновь почувствовал себя очень глупо, следуя за шустрой Женькой. Будто мы сорвали урок и сбегаем от строгого завуча. А самый кошмар заключался в том, что мне нравилось попадать в передряги с Женькой. Видимо, отец с Юркой правы: я еще совсем мальчишка. Какая там руководящая должность в Москве, когда мне больше нравится «драпать» навстречу приключениям.
Женька свернула за многочисленные шезлонги и направилась в сторону дикого пляжа. В глубине его стоял небольшой деревянный домик, огороженный невысокими кустами. Женька, воровато оглядываясь, достала ключи из джинсовых шорт и рысью метнулась к нему. Отворив дверь, она первая шмыгнула туда, а затем поманила меня. Я последовал за Женей. Захлопнув за собой скрипучую дверь, мы очутились в темном пыльном помещении.
– Здесь хранятся старые деревянные лодки и весла, – услышал я откуда-то сбоку Женькин голос. Странно, но сюда совсем не попадал свет, еще и на улице начало смеркаться. Места здесь было катастрофически мало, хотя со стороны помещение казалось больше. Видимо, тут очень много этих самых лодок и весел… Я переминался с ноги на ногу – особо тут не разгуляешься. Глаза к темноте привыкать не торопились.
– Уж тут нас точно не найдут, – злорадно продолжила Женька. – Как я их, голубчиков, искупала, а?
– Просто замечательно, – отозвался я, сдерживая чих от пыли.
Женька хихикнула.
– И часто ты бегаешь так от неприятностей у себя в городе? – спросила она.
– Если честно, до встречи с тобой никогда от них не бегал, – ответил я.
– Ну когда-нибудь нужно начинать, – вздохнула девушка.
– Думаешь? – не сдержал я улыбку. Женя стояла близко, и я чувствовал ее дыхание и запах горьковатых необычных духов.
– Уверена!
Мы затихли, прислушиваясь к тому, что творится снаружи. До нас доносился только грохот моря. Женя молчала, и мне стало интересно, о чем она думает. Но спросить ее я не решался.
Сделал шаг в сторону и зацепился головой о паутину. От нее тут же зачесались лоб и нос. Я начал в темноте шарить рукой по своему лицу, пытаясь снять прилипшие нити.
– Ты чего там вошкаешься? – насторожилась Женя.
– Я вляпался в паутину, – сердито отозвался я. – Надеюсь, ее не сплел какой-нибудь ядовитый паук?
– Ага, тарантул! – отозвалась Женька. – Ты что, боишься пауков?
– Нет.
– Тут еще и мыши могут быть, – предупредила Женька.
– Отстань, никого я не боюсь, – рассердился я, снимая с себя остатки паутины.
– Тогда, может, ты боишься темноты? Или у тебя клаустрофобия? – насмешливо продолжала девчонка.
– У меня женькофобия! – огрызнулся я. – Нашлась тут самая смелая.
– Ну уж посмелее некоторых! – засмеялась Женя. – Если б между нами устроили соревнования, кто дольше здесь просидит, я бы, без сомнения, выиграла.
– Так уж без сомнения? – заинтересовался я. Ненавижу, когда меня берут на слабо.
– Конечно! – Я не видел Женьку, но мне показалось, что она в этот момент кивнула. – Даже если бы разразилась страшная гроза, в этот домик трижды ударила молния, ничто не заставило бы меня выбраться отсюда первой.
– Ну-ну, – усмехнулся я и начал шарить в темноте в поисках Жени. Нащупав наконец ее теплую руку, я схватил девчонку за запястье и притянул к себе.
– Ты что делаешь? – возмущенно зашипела Женька.
– Пытаюсь вытравить тебя из убежища, – тоже шепотом ответил я.
Свободной рукой я нащупал Женькино лицо и легонько схватил ее за нос.
– Ну ты и придурок! – пуще прежнего рассердилась Женя.
– Не боишься пауков и мышей, значит? – констатировал я, обнимая Женьку.
– А ну, пусти меня! – завертелась в моих объятиях девчонка, пытаясь высвободиться.
Мне было смешно. Вот оно, Женькино слабое место – девичье смущение.
В темноте обострились все мои чувства. Я слышал, как гулко бьется Женино сердце.
