Я понял, что за таинственного смотрителя приняли меня. Интересно, этот маяк представляет какую-то историческую ценность? Я подошел к нему вплотную и взглянул наверх. Оттуда мне помаячили черные пятки смельчака.
– Эй, пацан, – осторожно позвал я, – спускайся вниз! Дело для тебя есть!
– Шел бы ты, дядя, подобру-поздорову, – пискнул сверху Женька. – Деловой выискался!
Я не ожидал такой наглости от этого сопляка. Поднял камушек и запустил в наглеца.
– Ох я сейчас спущусь и уши вам надеру, дяденька! – донесся возмущенный голос Женьки.
Мне стало смешно. Он, конечно, с виду рослый малый, но значительно ниже меня, к тому же совсем щупленький, я бы даже сказал, хрупкий.
– Ну попробуй!
Женька не заставил себя ждать, стал быстро спускаться вниз. Вопреки ожиданиям парень не полез ко мне с кулаками, а пулей пронесся мимо и гордо зашагал вдоль берега в противоположную от городского пляжа сторону. Там находились частные дома, где проживали местные. Мне было скучно, и я увязался за парнем. Куда это он, интересно, помчался? Неужели струсил? Я брел чуть поодаль от воды, ноги утопали в нагретом за день сухом песке. Мальчишка шел быстро, я не отставал и не упускал из виду. Где мне искать молодца, который согласится пробраться в комнату Кристины? Солнце уже не пекло, дело близилось к вечеру. Если парень смог забраться на старый маяк, балкон второго этажа не станет для него большой преградой…
– Что вы делали на маяке? – спросил я, приближаясь к парню.
Женька быстро шлепал по мокрому песку, время от времени до нас докатывались холодные волны.
– Вы поспорили, кто дольше просидит на нем? Или кто вскарабкается до конца? – продолжал расспрашивать я.
Меня действительно это очень интересовало. Признаюсь, в школе я был не самым спокойным ребенком в классе. Мы с парнями постоянно что-то вытворяли на спор. Например, один раз выкрали учебный скелет из школьного кабинета биологии. Нарядив похищенного в огромное пальто, шляпу и очки с диоптриями, посадили его за учительский стол нашей ужасно близорукой русички. Зайдя в класс, она строго спросила: «Так, не поняла, это кто за моим столом? Женщина, вы к кому? Чья мама?» Как же она визжала под наш громкий хохот, когда обнаружила, «чья это мама». Тогда почему-то инициатором этой идеи признали меня и родителей к директору вызвали. Сейчас я на спор лучше полез бы на луну, чем встречался со столичными спонсорами. Почему жизнь взрослого человека настолько скучна?
– А может, я Ассоль, – возмущенно буркнул Женька, – и жду своего Грея.
– Ассоль? – тупо переспросил я. – Что это еще значит?
Женька резко повернулся ко мне, стянул с головы панаму и оказался… Евгенией. На лицо упало несколько коротких выгоревших прядей. Стрижка боб, симпатичное загорелое личико, прямой нос, большие светлые глаза…
– Так вы… девушка? – ошарашено произнес я.
М-да, неудобно вышло. Наверняка я оскорбил Женю до глубины души. Подростки в этом возрасте очень ранимы.
– Дедушка, – огрызнулась Женька и продолжила свой путь.
– Извини, пожалуйста, – поспешил я за девчонкой, – никак не мог подумать. Ты так резво карабкаешься по маякам…
– А что еще делать на пляже? Ногти красить? – задала вопрос Женя.
Я вспомнил, что обычно девчонки на пляже усиленно загорают, обмазываются маслами. Взять ту же Кристину: она целыми днями лежит на песке в огромной соломенной шляпе с журналом или книгой в руках. Местные не проводят столько времени на пляже, а ходят загорелые.
– Погоди, Женя! Выручи меня! – решился я. – У тебя нет на примете мальчишек, готовых за вознаграждение кое-что сделать?
– Кое-что – это что? – Женька заинтересовалась и даже замедлила шаг.
– Нужно залезть в номер на втором этаже в отеле, где я живу, и оставить для девушки записку… с признанием.
Неожиданно для себя я смутился, кажется, впервые в жизни. Ничего себе, какие эмоции вызвала у меня Кристина.
– Ну это ерунда! – прыснула Женька. – Такое я и сама могу провернуть! Только если за вознаграждение… Давай, Ромео, свою записку!
Девчонка протянула руку.
– Погоди, торопыга, – обрадовался я, что нашелся человек, готовый провернуть мою авантюру, – еще цветы нужно купить.
– А может, мне еще на гитаре серенаду слабать вместо тебя? – пытаясь перекричать развопившихся неподалеку чаек, спросила Женя.
– Много ты понимаешь, ребенок, – ответил я.
– Я не ребенок! – Девчонка насупилась. – Мне, между прочим, в ноябре уже восемнадцать.
– А я о чем? Молоденькая совсем.
– Зато ты, как посмотрю, старенький! – язвительно ответила Женя. – Сослепу девушку от парня отличить не можешь. Ладно, что там у нас по деньгам?
Я назвал сумму.
– Маловато будет, – деловито отозвалась Женька.
– Чего-чего? – вытянулось мое лицо. Сумма была, между прочим, очень даже приличной.
– Ты, дяденька, не только слепой, но еще и глухой, – ответила Женя, – и жадный. Но так и быть, я согласна. Только деньги вперед!
С этими словами Женька вновь стремительно побежала. Мне наконец удалось обогнать девчонку. Я взглянул ей в глаза:
– Женя, давай жить дружно! Меня, кстати, Константин зовут.
