Шерман наклонил голову и сделал вид, что присматривается:
— Н-ну… вот это туз червей… это туз пик… ну, и туз бубен.
— Ты уверен?
— Да.
Улыбка во всю рожицу. В предвкушении торжества.
— Сейчас я просто помахаю ими. Вот так.
И принимается махать, как веером, с такой скоростью, что все знаки сливаются.
— Шерман, сейчас у тебя нет времени идти к Фредди Баттону.
Выражение лица строгое и не допускающее возражений.
— Но мне необходимо, Джуди. — Он скашивает глаза в сторону библиотеки, мол, там я тебе все объясню.
— Биббиди, боббиди, бу! — произносит Кэмпбелл. — А посмотри теперь!
Джуди, сдержанно-сдержанно:
— Мы сегодня — едем — обедать — к Бэвердейджам.
Он смотрит, что у Кэмпбелл в руках.
— Туз бубен… туз червей… и туз… треф? Вот это да, Кэмпбелл! А трефовый-то туз как здесь очутился?
Она в восторге.
— Просто очутился, и все.
— Волшебство какое-то.
— Шерман…
— Как же ты это сделала? Я глазам не верю.
— Шерман, ты меня слышишь?
Кэмпбелл, скромно:
— Меня волшебник научил.
— Ах, волшебник! Какой волшебник?
— Волшебник на рождении у Маккензи.
— Вот удивительно!
— Шерман, посмотри на меня.
Он смотрит на жену.
— Папа! Хочешь поглядеть, как это делается?
— Шерман, — тем же не допускающим возражения тоном.
— Смотри, папа! Я тебе сейчас покажу.
Джуди, с вкрадчивостью отчаяния:
— Кэмпбелл, а ты знаешь, кто у нас безумно любит волшебные фокусы?
— Кто?
— Бонита. Она их просто обожает. Беги, покажи ей, пока она не занялась твоим обедом. А потом вернешься и объяснишь папе, в чем секрет.
— Ну ладно.
Кэмпбелл разочарованно побрела на кухню. У Шермана от жалости екнуло сердце.
— Пойдем-ка в библиотеку, — зловещим тоном пригласил он жену.
Они вошли в библиотеку, Шерман закрыл дверь и предложил Джуди сесть. Стоя тебе этого не выдержать. Она садится в кресло «с закрылками», а он — напротив.
— Джуди, ты помнишь, вчера по телевидению передавали про несчастный случай в Бронксе, когда машина сбила человека и не остановилась? И говорили, что разыскивается «мерседес», у которого номер начинается на R?
— Да.
— Ну, так вот. Сюда приезжали двое из полиции, как раз перед вашим возвращением. Два сыщика. И задавали мне всякие вопросы.
— Вот как?
Он описал ей весь допрос, старательно налегая на его угрожающий характер, — поэтому мне необходимо повидаться с Фредди Баттоном! — но не вдаваясь в испытанные им чувства беспомощности, страха и вины.
— Поэтому я позвонил Фредди, его не было, но он должен скоро вернуться. И мне надо сходить оставить ему вот эту записку, — он прижал ладонь к груди, словно у него во внутреннем кармане лежит заготовленная записка. — А если он окажется уже дома, я с ним сразу же переговорю. Надо сходить.
Мгновение Джуди смотрела на него молча. А потом проговорила терпеливо, почти ласково, как говорят с человеком, которого необходимо отманить от края крыши:
— Шерман, это совершеннейший вздор. Не посадят же тебя в тюрьму за то, что у тебя сходится начало номера. Я сегодня утром видела публикацию об этом в «Таймс». «Мерседесов», у которых номер начинается с R, — две с половиной тысячи. Мы как раз шутили на эту тему с Кейт ди Дуччи за ланчем. Мы заехали поесть в «Бу д'Аржан». Тебе-то чего беспокоиться? Ты же не проезжал в тот вечер по улицам Бронкса, которого там числа это было.
Вот оно!. Сейчас!. Сказать ей все!. Раз и навсегда сбросить с души эту невыносимую тяжесть! Покаяться. В порыве какого-то восторга он уже готов преодолеть последние несколько футов той стены лжи, которую сам воздвиг между собой и своей семьей, и…
— Конечно не проезжал. Но они держались так, будто я у них под подозрением.
… и снова плюхается сверху на землю.
— Уверяю тебя, Шерман, это тебе кажется. У них просто такая манера. Да господи! Если тебе хочется непременно поговорить с Фредди, на это будет сколько угодно времени завтра утром.
— Нет. Честное слово! Я должен к нему сходить.
— И задержаться, если понадобится, для долгого разговора?
— Да. Если понадобится.
Ему не нравится, как она улыбается. Встряхивает головой. и говорит:
— Шерман, мы приняли это приглашение пять недель назад. Нас ждут через полтора часа. Я еду. И ты тоже едешь. Если хочешь, можешь оставить Фредди телефон Бэвердейджей, чтоб он тебе позвонил, это — ради бога. Инее и Леон, конечно, ничего не будут иметь против. Но мы поедем.
Она по-прежнему улыбалась ему… как сумасшедшему на крыше. И больше никаких возражений.
Твердость… улыбка… притворное тепло… Выражение ее лица сказало Шерману больше, чем любые аргументы. Наоборот, в словах он еще бы мог найти какую-нибудь лазейку и увильнуть. А ее лицо лазейки не оставляло. Обед у Инее и Леона Бэвердейджей для Джуди также важен, как для него был важен золотой «Жискар». Приемы у Бэвердейджей, недавно и с большой помпой внедрившихся в нью-йоркский свет, признаны в этом сезоне событиями номер один. Леон Бэвердейдж — мелкий торговец из Нового Орлеана, сколотивший богатство на операциях с недвижимостью. Его жена Инее, возможно, и вправду принадлежит к старинному луизианскому роду Бельэров. В глазах «никкербоккера» Шермана они так или иначе просто смешны.
