— Вы что-нибудь видели подобное? — спросил Вейсс. — Дизайн его собственной жены. Правильно я излагаю, Милт?
— Ага, она из тех светских дам, что друг дружке квартиры декорируют, — сказал Лубелл. — Одни богатые тетки украшают жилье другим богатым теткам. Про них то и дело пишут в журнале «Нью-Йорк».
Вейсс неотрывно смотрел на Фицгиббона, но тот молчал. Тогда Вейсс расширил глаза с таким видом, будто на него снизошло откровение:
— Вы только представьте, Берни.
— Что представить?
— В общем, мне это видится уже довольно ясно, — проговорил Вейсс. — По-моему, неплохая идея насчет того, чтобы прекратить весь этот понос про «белое правосудие», «Йоханнесбронкс» и прочее дерьмо: надо арестовать его прямо в квартире. Чертовски здорово получится. Хочешь показать людям этого округа, что закон не взирает на личности, — арестуй мужика с Парк авеню точно так же, как арестовал бы какого-нибудь Хосе Гарсия или Таирона Смита. За ними ведь идешь прямо в их гребучее логово, верно?
— Ага, — подтвердил Фицгиббон, — потому что иначе их вообще не возьмешь.
— Это вы бросьте. Мы все в ответе перед народом округа. Наше ведомство представляется им в очень дурном свете, а так мы сразу положим этому конец.
— Не слишком ли круто — брать человека в его собственном доме, только чтобы предстать в нужном свете?
— Арест — это арест, и приятного в нем ничего нет при любом раскладе, Берни.
— Н-да, только мы этого сделать не можем, — сказал Фицгиббон.
— Почему?
— Потому что я только что сказал Томми, что так мы действовать не станем. Я сказал ему, что он сам сдаст нам Мак-Коя с рук на руки.
— Вы уж простите, Берни, но этого делать не следовало. Мы никому не можем гарантировать особого отношения к его клиенту. Вы знаете это.
— Я этого не знаю, Эйб. Я дал ему слово.
Крамер взглянул на Вейсса. Крамер понял: «осел» уперся, но понял ли это Вейсс? Видимо, нет.
— Слушайте, Берни, просто скажете Томми, что я приказал вам, о'кей? Валите все на меня. Пускай на меня злится. С Томми мы что-нибудь придумаем.
— Отклоняется, — произнес Фицгиббон. — Никто на вас злиться не будет, Эйб, потому что этого не произойдет. Я дал Томми слово. Это контракт.
— Н-да… слушайте, но ведь приходится же иногда…
— Амба, Эйб, это контракт.
Крамер не спускал глаз с Вейсса. Со второго раза слово «контракт» до него дошло. Это Крамер заметил. Вейсс как на стенку налетел. Он понял наконец, что столкнулся с кодексом взаимовыручки упрямых ирландцев. Мысленно Крамер просил Вейсса смять, растоптать подчиненного. Проклятые «ослы» с их взаимовыручкой! Бесстыдство какое! Почему он, Крамер, должен страдать ради братской солидарности ирландцев? Широко разрекламированный прессой арест этого уолл-стритского финансиста в собственной квартире — блестящая же находка! Абсолютная и бесспорная демонстрация беспристрастности правосудия в Бронксе! Помощник окружного прокурора Лоренс Крамер — и статьи в «Таймс», «Ньюс», «Пост», «Сити лайт», передачи по Первому каналу телевидения… да что там — скоро все запомнят его фамилию наизусть. Зачем Эйбу Вейссу поддаваться, плясать под дудочку краснорожих ирландцев? И все-таки он знал, что Эйб поддастся. Видел это по его лицу. Дело тут даже не в твердокаменном ирландском упрямстве, нет. Все уперлось в слово «контракт». Оно отзывалось в сердце каждого, кто посвятил жизнь этой службе. Все векселя «Банка Взаимных Услуг» должны быть погашены. Таков незыблемый закон системы уголовной юстиции, а Эйб Вейсс всего лишь порождение этой системы.
— Ну вас к черту, Берни, — поморщился Вейсс, — на кой вам это надо? Вот ведь еще гос-споди боже мой…
Согласие на ничью получено.
— Поверьте, Эйб, так вы лучше сохраните лицо. Никто не сможет сказать, что вы потакаете толпе.
— Гмммммм. Что ж, ладно, но в следующий раз свои договоренности согласуйте сперва со мной.
Берни молча поглядел на него, но своей едва заметной улыбкой он словно повторил еще раз: «Амба!»
Джин Лопвитц к своему рабочему столу посетителей не приглашал. Он их усаживал у камина в кресла с высокими спинками в стиле английского чиппендейла, кресел там хватало на всех, так же как и приставных столиков в стиле чиппендейла ирландского. Это чиппендейльное изобилие вкупе со всей прочей мебелью, отдельными группами расставленной в его просторном кабинете, было воплощением идей Рональда Вайна, декоратора. Но идея камина принадлежала самому Лопвитцу Камин был действующим. Уборщики операционного зала, похожие на состарившихся банковских охранников, могли развести в нем взаправдашний огонь, и это обстоятельство не одну неделю служило пищей остроумию доморощенных циников вроде Роли Торпа.
