И вдруг все они сбились в кучу — из переулка вылетела женская фигура, и улица огласилась криком:
— Свят! Свят! Свят! — и мимо пацанов с ураганной скоростью, мелко семеня ногами, пронеслась старушка с землистым лицом, с выпученными глазами. — Свят! Свят! Свят!.. — и старушка растворилась в лунной перспективе улицы.
Ребята посмотрели в сторону кладбища, и волосы на их макушках встали дыбом — три огромные белые фигуры скачками двигались на них…
Что было дальше, каждый помнил плохо.
Все они, кажется, завопили истошными голосами, и в следующее мгновение ураганный топот сотрясал мерзлую землю. Казалось, дикий табун лошадей несется по улице.
И во главе этого табуна мчался Федя, и чудилось ему, что сердце вот сейчас выскочит из груди, и что будет дальше — неизвестно.
У него, как, наверно, и у других, не было силы оглянуться. А если бы он оглянулся, то увидел бы, что три белых привидения стремительно прыгают по улице в другую сторону. Наверно, они испугались воплей ребят.
Только в центре города около пожарной вышки ребята остановились, часто и жарко дыша.
Они не смотрели друг на друга.
— Во какие!.. — сказал кто-то.
— Бе… бе… белые!.. — сказал другой.
И тут Федя увидел, что их только четверо.
— Кого же нет?
Федя всмотрелся в лица.
— А где же Карасик? — прошептал он.
Карасика не было.
— Ета они его схватили…
— Прыгунки?!
— А то кто же?
— Что же делать, ребята? — спросил Федя. И все замолчали. Они не знали, что делать. И тут все увидели, что к ним, не торопясь, приближается маленькая фигурка.
— Карасик! — радостно закричал Федя.
Да, это был Карасик. Он подошел к ребятам, помолчал, потом спросил насмешливо:
— Ну как? Живы?
— Живы…
— А что с тобой было, Карасик? — спросил Федя.
— Да ничего особенного. Когда вы драпанули, я за вяз схоронился. Ну и глядю. Они еще чуток попрыгали и остановились. Совсем возле меня. Шагов за пять.
— А дальше? — и спрашивающий громко проглотил слюну.
— Дальше одно привидение грит: «Влипли вроде». А другое отвечаить: «Ерунда! Возьми себя в руки, Тушкан».
— Так и сказало?
— Так и сказало!
— Выходит, по-человечьи они, привидения, разговаривают?
— Выходит, что так.
— А потом что, Карасик?
— Потом еще они пошептались и посигали назад, к кладбищу.
— А ты?
— Я за ими — по заборчику.
— За ими? — ахнул кто-то.
«Ну и отчаянный же ты, Карасик!» — с завистью подумал Федя.
— За ими! И что же я увидел!
— Чиво, Карасик?
— Перелезли они через забор и попрыгали к склепу князей Вахрушиных! Знаете, такой большой склеп в старых дубах?
— Знаем…
— По-моему, они там и живут. Еще я услышал, как одно привидение сказало: «Снег выпадет — беда нам».
— А может, привидения ети души князей Вахрушиных? — прошептал кто-то.
— Проверить надо, — сказал Карасик.
— А как проверить?
— Очень просто! — Карасик хитро улыбнулся. — Завтра пойдем на кладбище пораньше, запрячемся возле склепа князей Вахрушиных и выследим все. Согласны?
Никто ему не ответил.
Федю мгновенно прошиб пот, и он тоже промолчал.
— Так согласны или нет?
— Завтра решим, — сказал Федя, и все с облегчением вздохнули.
Но решить они не успели.
Утром следующего дня Федя узнал тревожные новости: ночью прыгунки совершили три нападения на прохожих, при этом один из них, красноармеец, был убит; ограбили лавку колониальных товаров на базаре — сторож клялся, что видел множество прыгунков, которые обступили лавку, а заметив его, злобно захохотали. Что было дальше, сторож не знает, потому что, как он сказал, «лишился чувствий», а когда при шел в себя, был без дохи, без ружья и с кляпом во рту.
Все это Федя узнал из разговора отца с дядей Петей. Они сидели в пустой классной комнате под золоченой иконой и обсуждали создавшееся положение.
— Не то бандиты, — говорил дядя Петя, — не то еще какая контрреволюционная шайка.
— Скорее всего бандиты, — сказал папка. — Надо что-то делать, Петр.
— Совсем не бандиты! — закричал Федя. — Привидения это! На кладбище они живут.
— Перестань болтать ерунду, Федор! — У отца лицо стало сердитым.
— Не болтаю я! — обиделся Федя. — Мы вчера вечером их выследили. В склепе они живут. В склепе князей, этих… вот забыл фамилию. Карасик точно знает.
Внимательно посмотрели на Федю отец и дядя Петя.
— Не врешь? — спросил папка.
Федя нахмурился и не ответил.
— А Карасик кто такой? — спросил дядя Петя.
— Товарищ мой новый!
— Чего же ты молчал, Федюха! — Папка сильно сжал Федины плечи. — Беги за своим Карасиком! Да живо!
В дверях Федя услышал, как дядя Петя сказал:
— Возьмем бойцов шесть. Я думаю, хватит.
…Маленький отряд, вооруженный винтовками, осторожно подошел к самому глухому углу кладбища.
— Тута лазейка, — прошептал Карасик и отодвинул у забора доску.
За ним пролезли Федя, его отец, дядя Петя и еще шесть рабочих с винтовками.
— Пошли! — и Карасик уверенно повел всех по еле заметной тропинке, между могил, покосившихся деревянных крестов, белых мраморных памятников; колючий шиповник, уже совсем облетевший, с яркими красными ягодами цеплялся за одежду; шуршали под ногами опавшие листья.
— Вон склеп князей Вахрушиных, — прошептал Карасик.
