Не могу не сказать и о личной скромности А.Н. Косыгина. Долгое время он жил на ул. Грановского, где проживали многие маршалы, ученые, министры. Затем Алексей Николаевич переселился в дом на Ленинских горах, построенный Управлением делами ЦК КПСС. В этом же доме жили заведующие отделами ЦК партии и некоторые министры. Дача Косыгина находилась в Архангельском. Здесь был дачный поселок для заместителей Председателя Совета Министров СССР и министров. Его дача ничем не отличалась от других. В свободное время, если оно выдавалось, он любил ходить в театры, почитал этот вид искусства, старался не пропустить ни одной премьеры. Посещал выставки и музеи, хорошо разбирался в живописи. Свой отпуск Косыгин любил проводить на Северном Кавказе в Кисловодске или в Прибалтике, а также в Подмосковье в доме отдыха «Сосны». Жил он в обычном номере, охрана была минимальная и не стесняла окружающих. Косыгин много ходил пешком. В Кисловодске есть даже тропа, названная людьми в его честь. Обедал он в общей столовой, и к его столу мог подойти любой, чем многие и пользовались.
Алексей Николаевич равнодушно относился к наградам и подаркам. Не помню случая, чтобы по возвращении из-за рубежа он не сдал полученные там подарки. Он вообще не любил и не терпел подношений. Однажды был такой случай. Косыгин разговаривал по телефону, когда в кабинет к нему со свертком в руках вошел один из дипломатов. Поняв, что разговор у хозяина кабинета конфиденциальный, он вышел, а сверток оставил на кресле, о чем предупредил секретаря. Когда Косыгин обнаружил сверток и узнал от секретаря подробности, то приказал найти этого человека и вернуть злополучный сверток. Нашли того уже выезжающим из Кремля…
Об Алексее Николаевиче Косыгине можно рассказывать до бесконечности. Все, что здесь написано, лишь фрагменты из моих частых встреч с Косыгиным на протяжении 60 лет моей работы в Кремле.
В начале победного 1945 г. Алексей Николаевич Косыгин был Председателем Совета Народных Комиссаров РСФСР, я – помощником заведующего Объединением государственных издательств (ОГИЗ) при Совнаркоме РСФСР. В последнюю военную зиму ОГИЗ готовил проект постановления российского правительства об оказании помощи в восстановлении и развитии полиграфической отрасли. Заведующий ОГИЗом, известный философ, будущий академик Павел Федорович Юдин поручил мне согласовать с министерствами и ведомствами этот документ и окончательно отшлифовать его.
Так как навыка в подготовке таких документов мне явно недоставало, основную часть работы взял на себя Иван Михайлович Груздев, заместитель председателя Госплана РСФСР. Он, имевший в подобных делах солидный опыт, буквально вымотал меня, заставляя готовить бесчисленное множество таблиц, справок, балансов расхода материалов, прежде чем включить в проект документа тот или иной показатель. Мне тогда было 24 года, и я не понимал, к чему такое количество бумаг, когда и так ясно, что ОГИЗу следует помогать.
Видя мое недоумение, Груздев как-то заметил:
– Не обижайтесь на меня. Ведь мы идем на экзамен к Косыгину, а у него пятерку получить трудно. Скоро вы сами убедитесь – все это очень пригодится.
Накануне заседания Президиума Совнаркома Юдин вызвал меня, чтобы познакомиться с окончательным проектом постановления. Однако вникнуть до конца во все подробности и расчеты он так и не успел. Поэтому, когда пришло время ехать, он взял меня с собой, рассчитывая в приемной еще раз посмотреть документ. Однако нас сразу же пригласили на заседание.
По просьбе Юдина, в порядке исключения, я примостился на стуле позади его кресла, с папкой, где были аккуратно подобраны таблицы и балансы по каждому пункту постановления.
Заседание вел Алексей Николаевич. Настроение у него было хорошее. Он тепло поздоровался с Юдиным, заметив, что тот редкий гость в Совнаркоме, бегло обменялся с ним мнениями о какой-то книге, потом предоставил ему слово.
Юдин рассказал о наших бедах и нуждах. Время было трудное, ресурсов не хватало – выделяли их в первую очередь предприятиям, работавшим для фронта.
