Обширные познания Косыгина проявлялись и за рубежом. Алексей Николаевич очень тщательно готовился к таким поездкам – изучал историю страны, ее культуру, внешнюю и внутреннюю политику, экономику. Он запоминал множество сведений, цифр, дат, фактов и других данных, поэтому всегда мог на равных обсуждать многие вопросы со своими зарубежными партнерами. И еще одна, чисто техническая, подробность – сопровождал я не только лично Косыгина, но, как правило, приходилось обслуживать и всю нашу делегацию, куда входили и министры, и специалисты, и ученые, и журналисты. А их нередко набиралось человек двадцать-тридцать. Если ехали по стране, я вступал в контакт с местными органами здравоохранения – ведь ситуация могла сложиться такой, что одному не справиться.
В командировках, поездках на какой-нибудь объект или предприятие обычно нас приглашали перекусить. Заходим в ресторан или столовую – там уже все накрыто бог знает на сколько персон. Всего в изобилии. Алексею Николаевичу это не нравилось.
– Нет, – говорил он. – Я чашку чаю – и поехали. Все!
Конечно, местных руководителей осуждать я не могу, тем более в те времена это было в порядке вещей. Однако подобных больших застолий, да еще во время служебных поездок Алексей Николаевич не переносил.
– Ну зачем они это делают? – спрашивал он, когда мы оставались наедине. – Мне что, все это нужно?
Не раз я сопровождал Алексея Николаевича на отдых в Кисловодск, чаще в последние годы. Там проложена извилистая прогулочная дорожка, уже позже ее неофициально окрестили тропою Косыгина. На Малое и Большое Седло с ним ходили. В одном месте, у «Красного солнышка», есть очень крутой, метров на двадцать-тридцать, почти вертикальный подъем на «Синие камни». Особенно трудно туда взбираться после дождя. Однако Алексей Николаевич почти ежедневно, невзирая на погоду, отправлялся на эту прогулку. Поднимались, и он, переведя дух, удовлетворенно говорил мне: «Ну вот и взошли, а вы боялись…»
Как-то отдыхал он в Сочи на госдаче, рядом находился санаторий. В санатории два корпуса, один – старой, еще довоенной постройки, в этаком «дворцовом стиле», с колоннами. Второй – современный десятиэтажный корпус у моря. Мы с Алексеем Николаевичем там часто гуляли, общались с отдыхающими, на пляж ходили. Однажды он говорит мне:
– Давайте-ка, Анатолий Николаевич, посмотрим, как кормят отдыхающих, и сами пообедаем.
В санатории две столовых, и кормили в них практически одинаково. Мы договорились, что обедать пойдем в старый корпус. Я, конечно, предупредил главврача, чтобы все было как обычно, никаких разносолов.
Вошли на территорию. Встречает нас главврач:
– Алексей Николаевич, мы там столик накрыли. – И кивнул в сторону старого корпуса.
– Да нет, – вдруг неожиданно отозвался Косыгин, – нет, там я знаю, как кормят, а мы пойдем в приморский корпус. Вы что, нас троих не найдете чем покормить? (Он имел в виду еще и начальника охраны.)
– Но там не готово…
– Да ничего, мы просто посидим.
Смотрю, главврач вроде даже побледнел от неожиданности, все-таки неприятно, если что окажется не так…
Сели за столик. Алексей Николаевич сразу все приметил:
– В том-то корпусе помидоры красные, а здесь почему дают мелкие и зеленоватые? Неужели в Сочи не вызревают? – И, повернувшись ко мне, добавил с усмешкой: – Я что, не знаю, как он там приготовил? Мне же хотелось посмотреть, что здесь подают.
Потом мы прошли через обеденные залы, их там несколько – народу-то много отдыхает. Он хоть в тарелки и не заглядывал, но приметил, что подают, и говорит главврачу:
– Вы же на берегу Черного моря живете, а рыба у вас бог знает какая.
Тот замялся:
– Алексей Николаевич, да мы продукты со спецбаз получаем.
– Так неужели не можете наладить связи с рыбоколхозами? И плюньте на все эти спецбазы. Я даже барабульку оттуда есть не могу – сам ловлю и ем.
Вообще в еде он был очень скромным и пищу предпочитал простую, а любимым напитком его был чай. Причем из простого самовара, чтобы с дымком. Деталей уж не помню, но у Косыгиных всегда ставили самый обычный угольный самовар. Приедешь, бывало, к Алексею Николаевичу, а он предлагает после осмотра:
– Чайку, Анатолий Николаевич?
– Да нет, благодарю, я уже утром пил.
– Нет, нет, ничего, давайте-ка со мною за компанию.
Ну как тут откажешься? И из кипящего самовара наливает. Чай такой горячий, что и стакан в руку не возьмешь. А ему хоть бы что – пьет да еще посмеивается:
– Разве чай можно пить холодным? Нет, он обязательно должен быть горячим, тогда это настоящее удовольствие.
К чаю обычно подавали сладкую сырковую массу, варенье или джем.
