В сборник вошли «эстетские сказки», истории, в которых сюжет – лишь канва для изящных словесных конструкций. Автора больше заботит ритм и созвучие слов, игра смыслов, отсылки к историческим образам и памятникам литературы. В «Сказке о рыбаке», например, смешались витиеватые образы из «Тысячи и одной ночи» и злоключения Апулеева осла, а в «Сказке про Балду» поп оказывается героем банальной «мопассановской» истории, в то время как история Балды излагается в жанре «жития». «Оркестровая яма» иллюстрирует морфологию сказки, а приключения аристократической «Супницы» – это целый героический миф, низведенный в бытовую плоскость обычного питерского двора. В истории «Про Кота де Вуара» упоминаются Бодлер и Кант, а героиня и вовсе «отдыхает на седьмой день (это была суббота)», что отсылает читателя к Книге Бытия.Сказки написаны легко и изящно, с чувством юмора.В книгу также вошли стихи из четырех поэтических циклов: «Первый снег» – печальная осенняя лирика, «Готика» – мистические фантазии, «Сказки» – короткие баллады и «Сибирский тракт» – стихи о душе, язычестве и христианстве.
Много лет назад, когда и деревья были меньше, и дети по ним лазали, жил-был Поп Толоконный Лоб. Сразу по окончании семинарии он женился на замечательной женщине, молчаливой и работящей, но уже имевшей ребёнка. Будучи усыновлённым, попёнок всё отца сторонился, был непочтителен и с возрастом стал грубить, за что бывал бит и по спине кадилом, и по пяткам каблуком, и по голове кулаком. Пристроили его в церковь певчим, чтобы делом занимался, да только норовил слова матерщинные в священные акафисты вставлять, жаловались на него сильно.
На базаре же работал грузчиком Балда, из провинции человек, без прописки. Давно он в этом городе мыкался, хотя, говорят, непростого был происхождения, а как бы пажеского корпуса выпускник. Частенько Попадья ходила на базар за кое-каким товаром, что отечественные предприятия стали выпускать по программе импортозамещения: то сыру кусок, то сахару головку, то органзы на шторы тючок… Но в основном она ходила повидаться с Балдой, и Попёнок, кстати, звал его «тятей». Попадья давно уже жаловалась мужу, что нужен ей человек – по хозяйству помогать, и как незнакомого нахваливала Балду. Дескать, говорят, хоть и ест он за четверых, но работает за семерых; спит на соломе, до светла ещё успевает и лошадь запрячь, и полосу вспахать, и печь затопить, и всё закупить, и кашу заварить… Но всё сомневался Поп, могут ли они себе позволить такого работника: приход его был невелик и небогат.
Но однажды, проходя по базару в поисках масла елейного, увидел Поп Балду да и решил прицениться к его услугам. «Так и так, – говорит, – нужен мне работник (повар, конюх и плотник), давно ищу я такого служителя, не слишком дорогого…» И ответил Балда: «Могу и послужить тебе исправно, совсем за малость: за три щелчка тебе по лбу в конце года, а кормите меня каждый день органической полбой, варёной, без масла. Обрадовался Поп, что так дёшево нанял помощника, и в тот же день Балда к ним в дом и переехал.
Должны мы рассказать историю Попадьи. Девицею жила она по-светски: школу закончила, в вуз не поступила, пошла работать в троллейбусное депо, и оттуда она сразу попала в содержанки. Больше нигде не работала, блог вела под именем «Толстая на кето-диете», называла себя Софьей Андреевной. Там и познакомилась с Балдой, стали встречаться в палео-кафе, и началась у них любовь небывалая, из-за чего у неё родился ребёнок, но из содержанок её выгнали без права на восстановление. Балда попросил отсрочку – подумать, но она не стала ждать, уехала туда, где водились семинаристы, и вышла замуж за Попа с квартирой. Бросился тогда за ней вслед Балда, но было уже поздно…
Оказавшись в доме, Балда вдруг понял, что как бы ни хотел он снова оказаться вместе со своей любовью, не может он к ней притронуться. Хоть и глядела она на него призывно, и ходила всё как-то слишком рядом, то локтем, то коленом его задевала, то волосами, распущенными ко сну, невзначай щекотала, да не мог он ей навстречу потянуться, стоял перед ним лик толоконный мужа её. Понял он, что согрешить не сможет. Только и хотел теперь, что отомстить тому, кто отнял у него его счастье…
