Кот для дисфункциональной семьи полностью

— Я ухожу, — объявила Триша, умудрившись три раза чихнуть во время этой короткой фразы.

Она сунула руку в карман фланелевой рубашки, выудила оттуда несвежий носовой платок и вытерла нос.

— Хорошо, дорогая. Счастливо.

Стеклянный взгляд матери не отрывался от экрана телевизора, из динамиков которого доносился рев комедийного вечернего ток-шоу.

— Нет, мама. Я ухожу из дома.

— Хорошо, дорогая. Все равно — счастливо.

— Ты опять пила, мама?

Триша приблизила нос к губам матери. Пахнет противно, но ни следа алкоголя. И тут Триша поняла, что мать вовсе не смотрит телевизор — ее взгляд упирался в динамик над ним.

— Боже, мама. Ты под кайфом!

— Милочка, у тебя совсем заложило нос. Простыла, что ли? — Взгляд матери переместился на лицо Триши.

— Нет, мама. Проклятая аллергия на кошачью шерсть.

— Это очень плохо дорогая, особенно теперь, когда у нас есть Плонк.

— У меня идея. Давай избавимся от кота?

— Нет-нет, как можно. Бросить его на улице? Одного? Никогда.

— Так я и думала. Прощай навсегда.

— Пока, дорогая.

Триша вскинула на плечо рюкзак и побрела по коридору к комнате младшего брата. Тимо лежал поперек кровати, уставившись в потолок; из одежды на нем были только драные шорты.

— Я ухожу из дома.

— Пока.

— Эй! Я сказала, что ухожу навсегда. Разве тебе это не пригодится для доклада?

Тимо учился в седьмом классе и в рамках курса общественных наук проводил исследование дисфункциональных семей, причем объектом ему служила собственная семья. Основная мысль его работы заключалась в следующем: поскольку пятьдесят семь процентов семей дисфункциональны, определение нормального и ненормального нужно поменять местами.

— Нет. Надоело мне все.

— И что, черт возьми, происходит с этой семейкой?

— Прочти мой доклад, главы с первой по четвертую.

— А с тобой что такое?

— Очередной приступ депрессии. Они приходят и уходят.

— Тимо, нет у тебя никакого биполярного аффективного расстройства. Ты просто неуравновешенный подросток.

— А ты завидуешь моему богатому воображению и его мистической связи с маниакально-депрессивным психозом.

— Делать мне больше нечего. Анорексия — тоже серьезное психическое расстройство. — Триша помолчала и печально улыбнулась. — Я буду по тебе скучать.

— Тогда не уходи. Триша чихнула.

— Или я, или кот.

— А… Ну ладно. Пока.

Триша закатила глаза и повернулась к двери.

— Послушай, если увидишь Плонка, принеси его ко мне! — вдогонку ей крикнул Тимо.

— Дам ему хорошего пинка, если увижу! — не оборачиваясь, прорычала Триша.

— Эй! Это что, шутка? Ты можешь…

Она бегом скатилась по лестнице, и голос Тимо затих вдали. В кабинете отчим и сводный брат Чед смотрели спортивный канал, развалившись в мягких креслах с откидывающейся спинкой. На коленях у Чеда сидел Плонк — шар из белого пуха, похожий на раскормленного хомяка-альбиноса. Триша чихнула, и кот посмотрел на нее — розовые глаза на снежно-белой мордочке.

Из полуоткрытого рта Чеда вырвался клокочущий храп. Оба спят, поняла Триша. Она обогнула кресло, в котором лежал ее сводный брат, и подняла веко Чеда. Огромный блестящий зрачок словно, маслянистый мрамор. Вокруг губ и ноздрей виднелись крошечные белые волоски. Триша чихнула три раза подряд.

— Тебе, киска, тоже не помешал бы моноксид. — Глаза Триши слезились, а легкие как будто разрывались на части. — Да пошли они все! Я сваливаю.

Она остановилась в холле у основания лестницы.

— Я сваливаю из дома! Я вас предупреждала: или я, или кот. А теперь я ухожу! — крикнула Триша, но ответом ей было молчание, прерываемое бормотанием спортивного телекомментатора. — В следующий раз вы меня увидите на ток- шоу Опры!

Она секунду помедлила, взявшись за дверную ручку. Никто не бежал к ней по ступенькам. Триша втайне надеялась, что кто-нибудь попросит ее купить молока на обратном пути.

Плонк медленно вышел из кабинета, остановился и потерся мордой о косяк. Триша посмотрела на кота, затем пнула его в брюхо.

— Ненавижу кошек. — Она с силой захлопнула за собой дверь.

Триша вывалила содержимое рюкзака на скамейку автобусной остановки. Не густо: тридцать семь долларов, пачка жевательной резинки, баллончик со слезоточивым газом, упаковка гигиенических тампонов «Котекс», экземпляр «Над пропастью во ржи» и материна кредитка. Она обвела взглядом разложенные на скамье предметы, вздохнула. Теперь, когда первый акт драмы закончился, Тришу охватило отчаяние. Запихнув свое имущество в рюкзак, она решила сесть в первый же автобус.

Триша ждала на нагретой солнцем скамье, нежась в багрово-фиолетовых лучах заходящего солнца. Тепло проникало внутрь, успокаивало. Нос больше не был заложен, и она получала удовольствие от такой простой вещи, как дыхание.