Через два дня, когда на горизонте уже показалась суша, капитан понял, что его свора изголодавшихся по наживе пиратов — кучка бессвязных нянюшек, готовых на все ради очередной порции увеселительных историй от своего любимого племянника, коим стал раб за столь короткий срок. Теперь уже разве что Питер не расхаживал по кораблю так, словно он тут король и господин… Скорее всего он так делал тогда, когда сам капитан находился в собственной каюте и не мог отшлепать наглеца.
Именно когда «Ласточка» вошла в порт Кардиффа, скрыв на всякий случай черный флаг (пиратский городок хоть и наполнен отъявленными мерзавцами, но лишний раз перестраховаться не помешает, все–таки это не Порт–Роял), капитан осознал весь ужас своей ситуации...
— Ух ты! — восторженно пробормотал взявшийся из ниоткуда чертенок, он просто словно бы образовался из темноты небытия возле Дрейка, когда мужчина нахмурившись думал о том, куда следует потратить несколько сотен монет и что прикупить на ближайшее время. — Вот это место! А здесь есть художники? Ну, знаете, такие, сидят на улочках Франции, готовые нарисовать тебя в любом месте… Я хочу картину с собой возле этого паба!
Мальчик восторженно захлопал в ладоши и подбежал к деревянной двери, чтобы с визгом от нее отпрянуть, когда из заведения вывалилась очередная парочка нерадивых пьянчужек.
Проследив немигающим взглядом за диагональным движением мальчишки по улице, наполненной далеко не лучшими людьми, он повернулся к своей команде:
— А теперь пусть кто–нибудь мне объяснит, почему это существо не на поводке или и вовсе не изолировано от других?
— О–о, — протянул черт из табакерки, что уже оказался позади капитана, заставив того испытать разве что не микроинсульт, — это же прошлый век — привязывать рабов. Но ассоциация с собакой, соглашусь, очень забавная.
Капитан нервно повел плечом, схватил мальчика за ворот кофты, подняв над землей («Вы такой сильный, мистер Дрейк!») и всучил в руки одному из своих людей.
— Сейчас же обратно на корабль его. Запереть, всучить в руки тряпку — и пусть драит его до белизны.
— Сначала запереть или дать тряпку? — решил уточнить Питер, сверкая взглядом темных глаз. — И, смею заметить, стены деревянные, белый не их привычный цвет.
Мужчина в черной куртке еле заметно коснулся рукой рукоятки кинжала, что висел на его бедре, и просверлил взором голубых глаз дырку в мальчике.
— Молчу–молчу, — пробормотал Питер, символично прикрывая рот обеими руками.
Когда мальчишку утащили обратно на борт «Ласточки», капитан положил правую ладонь на лицо, впервые задумавшись о том, что далеко не все сокровище, что в сундуке лежит…
3. Хитрец
По–настоящему пожалел о свершенном добре в тот злополучный день их крупного дела «Ласточки» капитан Дрейк лишь на следующее утро: каким–то образом малец, оказавшись чуть ли не единственным на корабле целую ночь, выбрался из трюма, поменял местами кучу разных вещей, возмутив этим почему–то лишь самого капитана. Мужчина нашел Питера спящим на диване в собственной каюте, мальчишка умудрился взломать выдвижной ящик в столе капитана, вытащить оттуда все немногочисленные фотографии и другие ценные предметы, которые теперь были плотно сжаты в кулачке мальчика, после чего благополучно погрузился в мир Морфея.
Первые минут сорок капитана разрывало противоречие: убить, утопив, или просто разрубить на части? Таким его и нашла остальная часть команды, что не слегла с отравлением после многочисленной выпивки, сидящим на корточках возле храпящего на всю комнату Питера.
— Да ладно вам, Дрейк, — хлопнул по плечу мужчину Джек. Этот добрый кок всегда относился к молодому капитану, как к собственному сыну, и он был единственным из команды «Адской Удачи», к кому по–настоящему прислушивался красавец. — Это же всего лишь ребенок! Вы тоже были… Хм… Хотя не были, да…
Кок задумчиво проследил за взглядом стоящего рядом мужчины и тоже потонул в великолепии горизонта. Они так и стояли бы вечность, погруженные каждый в свои собственные мысли, если бы сзади них не послышался шумный смех.
Капитан медленно втянул воздух через нос, досчитал до десяти, почувствовал, как кок треплет его за плечо, пытаясь успокоить, и нервно обернулся, когда до него донеслось окончание пошлой шутки из уст кого–то из команды. Конечно же, самым громким был Питер…
Мальчишка не заметил, как оказался прижатым к мачте сильной рукой.
— Ты… — капитан указал пальцем на лицо Питера, словно бы то было дуло оружия, но смог усмирить свой пыл, выпустив ткань рубашки мальчика. — Мы сейчас же отправляемся в Порт–Толбот!
— Откуда вы… — пробормотал малец, потирая ушибленный затылок. — Я же не говорил, куда отправлялся корабль отца!
— Не один ты тут пользуешься собственным умом. Ты сказал всю необходимую информацию для этого, — зло рявкнул мужчина, развернувшись и тут же направившись в собственную каюту. Ему незамедлительно захотелось вспомнить, каков на вкус тот ром, что он оставил с похорон отца.