– Где тебя носит, Фая, я торчу тут уже битый час. Такого наслушался, что если хотя бы половина этого правда – то тебе здесь осталось недолго работать. Ты что, правда ворвалась в кабинет кого-то из начальства?
– Начальства, пф! – возмутилась я.
– Понятно. – Игорь ухмыльнулся с таким искренним пониманием, как будто мое «пф» сказало ему все. Про мое прошлое, настоящее и будущее.
– И что тебе понятно? Ах да, я забыла, ты же профессионально читаешь в душах и все видишь. Я для тебя – раскрытая книга.
– Утверждение, максимально далекое от истины. Ты для меня – за семью печатями. И еще – обернута в полиэтилен. И упакована в заводскую коробку. И лежишь в упаковке с бомбами.
– Ничего себе… – поневоле рассмеялась я.
– Нужно быть сумасшедшим, чтобы попытаться такую книгу прочесть. Слушай, я чего пришел. Хотел спросить, если твое приглашение на турнир еще в силе, то я бы, пожалуй, его принял. В конце концов, бадминтон тут ни при чем, верно? Я же не какой-то там ревнивый дурак.
– По крайней мере, не ревнивый, – хмыкнула я, и Апрель рассмеялся.
– Да, дурак. Согласимся на этом? Так что, берешь меня с собой?
– Нет, – ответила я, и по лицу моего благородного идальго пробежала тень.
– Нет? Почему? Твой Саша будет против?
– Подожди. Во-первых, Саша не мой. А во-вторых, не беру я тебя, потому что никакого турнира не будет. То есть он будет, но я в нем участвовать не хочу.
– Почему? – опешил он.
– Потому что… глупо это все. Впрочем, если хочешь, можешь поехать со мной на тренировку. Я была бы очень рада тебя там видеть. – Я произнесла эти слова и только потом сообразила, что уважающая себя женщина так бы не сказала. Не умею я набивать себе цену. Но ведь он здесь, Игорь здесь. Да и слишком много плохого уже случилось сегодня, и я просто хотела, чтобы он остался. Разве я многого прошу? Пусть будут «нормальные отношения», со всеми вытекающими последствиями.
– Правда рада? – с облегчением выдохнул он.
– Как Аполлона, – кивнула я.
– Аналогия мне нравится, – улыбнулся Малдер. – Аполлон, красавчик?
– Ну не совсем. Помнишь это – Хьюстон, пульт управления полетом? «Аполлон 13? Рады видеть вас снова»! Ну, фильм про лунную программу. Том Хэнкс? Алло?
– Ох, Фаина. А я было обрадовался, что напоминаю тебе античного бога.
– С фиговым листочком? – хмыкнула я.
– Так, хорошо это все, конечно, но я не понял – я все еще могу пригласить тебя на свидание? Потому что я, признаться, понять не могу, какая муха тебя укусила вчера, когда я тебе позвонил. А кстати, почему все-таки ты отказалась от турнира?
– Потому что я совершенно не умею разбираться в людях! – воскликнула я.
Я сидела на диване в кабинете Малдера и грызла ногти, не осознавая, как это, должно быть, дико смотрится со стороны. Сестра давно просила меня начать делать какой-нибудь «бронебойный» антивандальный маникюр, такой, которым ногти заливают, как пломбами для зубов – и закрепляют ультрафиолетовой лампой. Такие ногти не сгрызешь. Я же всегда отвечала, что, мол, грызу я их редко и в целях повышения мыслительной продуктивности. Сейчас мыслительная продуктивность была нужна как никогда, однако грызть ногти, да еще в присутствии мужчины, который мне нравится, – это было неправильно. Но я грызла их все равно.
Апрель тактично смотрел вдаль, на роскошный вид вечеряющей Москвы, а заодно поливал свои цветочки из пластмассовой оранжевой лейки. Цветов в его кабинете было много, и они создавали какое-то совершенно нерабочее настроение. Рыбки – это еще можно было понять, рыбки были символом снятия усталости, эдакий плавающий антистресс, что-то, что психотерапевт прописывает своим чокнутым истеричным пациентам вместо антидепрессантов. Но цветы – это было чем-то чрезмерным, куда более персональным, чем-то характеризующим психотерапевта. Он любит цветы, он умеет за ними ухаживать, они у него – жирные, лоснящиеся, зеленые, ни одного засохшего, ни одной лужицы под горшками. Обстоятельный, последовательный, спокойный, методичный – не человек, маньяк. Или робот. И этот человек называл меня инопланетянкой! «Иноплатянкой».
– Ты смотришь на мой фикус так, словно пытаешься выбить из него признание, – усмехнулся Игорь, перехватив мой взгляд.
– Кто знает, чего тут только не повидал твой фикус?
Игорь отставил лейку на предназначенное ей место, опустил закатанные рукава нежно-сиреневой рубашки и подсел ко мне. Он не прикоснулся ко мне, но наши тела оказались так близко друг к другу, что я чувствовала тепло, запах геля после бритья, лимонный, острый и резкий, столь любимый мужчинами – ни единой сладкой нотки.
