Слева – звезда из льда,Чёрные провода,Чёрная полоса облака,Протянутого оттуда – туда.Под звездой, проводами и облаком – некий дом,Втиснутый туда с огромным трудом,Этот дом, как ни ставь, как ни положи –Оконный свет завезли только в верхние этажи.Небо зеленеет, как бутылочное стекло,Каждый считает, что в жизни не повезло,Каждый считает, что он, в сущности, одинок,Как курильщика во мраке оранжевый огонёк.<p>«Межсезонье забито такими глухими ночами…»</p>Межсезонье забито такими глухими ночами,Что забитые ночи безвылазны сами собой,И знакомые длинные руки дают на прощанье,И на ножках коротких тихонько уходят домой,Растворяясь в натуре. Она, тяжела и бесцветна,Постепенно становится рыжей, такая лиса,Что глядит на людей без любви, но с печалью, и этоНе печаль настоящая, а выраженье лица.<p>«Светла как никогда…»</p>Светла как никогда,Как на балконе стоя,Пока не догорит,Балканская звездаС другой такой звездоюПо-русски говорит.И остается там,Не поднимаясь выше,И кроткий взор еёТеплее, чем «Агдам».Вот в городе недвижноМорозное бельё,Вот человек идет,Он по путям трамвайным,Когда трамвая нет,Идёт, идёт, идёт,То снова открывает,То снова застит свет.<p>«Ниже леса падение не дано…»</p>Ниже леса падение не даноВообще никому, хоть падай на все лады,Лес – пивной бутылки тёмное дноС перебиранием света, как у воды.Один грибник говорит другому, гляди, Корней,Всё вокруг, как поверхность озера или тигр,Вся эта пустота становится тем сильней,Чем больше в неё набито сосновых игл,Это, смотри (да забей на грибы) на собаку ту,То же и происходит внутри головы,Разум, как ротвейлер – сплошной провал в темнотуНа фоне от жара выгоревшей травы.Несуществующие птицы поют на все голоса,Движется повсюду многочисленный муравей,Хозяин собаки идёт, глядит Корнею в глаза,И при этом люди не видят друг друга среди ветвей.<p>«Кухня раздвинулась до размеров страны, страна…»</p>
