Потом закрыл глаза и, поднявшись на носочки, принялся исполнять движения Танцующего Единорога. Наверное, всё дело было в давящем чувстве стыда; как бы там ни было, в тот вечер мне никак не удавалось заснуть, так что где-то около полуночи я принялся листать комикс, который Петра подарила мне в тот вечер, чтобы поблагодарить за мой талант увеселителя.
Внезапно я почувствовал, что волосы у меня на руках встают, словно радиолокационные антенны, а где-то внизу живота сгустилось ощущение опасности.
Мгновение я оставался неподвижен, лёжа на кровати и навострив уши в ожидании каких-нибудь подозрительных звуков.
Признаюсь вам: по правде говоря, я страшный трусишка и просто пытался не наложить в пижаму. Даже моя сестра и то храбрее меня, да и курица на борту подводной лодки, тонущей в Марианской впадине, скорее всего, тоже.
Глубоко вдохнув пару раз, я выглянул в коридор.
Единственный источник света исходил из комнаты Верцингеторига, моего новорождённого братика: мама включила в розетку небольшой светильник.
Я вошёл на цыпочках и заглянул в колыбельку: завёрнутый в одеяла Верчи безмятежно спал. Он такой забавный с этими своими чуть заострёнными, как у маленького эльфа, ушами! Не говоря уже о глазах: левый был зелёный, как луга Вальхаллы, а правый – чёрный, как повязка у пирата, или как повязка у… я отогнал от себя эту мысль: не стоит терять концентрацию!
И в самом деле, чувство опасности никуда не делось и влекло меня, словно магнит, на нижний этаж.
Я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл в комнату: наверняка это всё комикс в жанре хоррор, который я как раз читал перед этим, и бояться нечего. Впрочем, в любом случае лучше быть ко всему готовым, так что я взял СВОЙ меч. Конечно, он был из обычного дерева, и я мало что смог бы сделать, встретив вора или кого похуже, но не стоит забывать: с этим мечом я одолел гигантских волков из царства теней!
Посреди лестничного пролёта я остановился и вгляделся в первый этаж: хотя темно было хоть глаз выколи, моё зрение привыкало к этой тьме. Было полное ощущение, что в гостиной никого нет, так что я набрался смелости и преодолел последние ступеньки.
Едва я поставил ногу на пол, передо мной нарисовался силуэт. Я едва сдержался, чтобы не завопить от ужаса, как старый скряга, который нашёл в почтовом ящике счёт за воду, но тут же заметил, что фамилия не его.
Передо мной стояла моя сестра. В руках она сжимала куклу, Танцующего Единорога, которую папа с мамой подарили ей тем вечером.
– Петра! – проворчал я, пытаясь отдышаться. – Меня чуть удар не хватил!
Её взгляд ненадолго задержался на мече; я увидел, как она качает головой, а затем делает мне знак следовать за ней.
– Ты чего на ногах в такой час? – прошептал я. – Ты что, тоже заметила что-то… странное?
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – начала она, падая на диван. – Но сначала пообещай мне, что не будешь сердиться.
– Я не могу пообещать, что не буду сердиться, если не знаю, что…
– Альдо! – выдохнула она. – Пообещай, и всё тут!
– Окей, обещаю.
– Сегодня после обеда я нашла лоскутки красной ткани, запутавшиеся в маминых розах, – выпалила она на одном дыхании. – Красной ткани точь-в-точь как мантия Одина, и…
– Петра! – раздражённо воскликнул я. – Сколько раз тебе говорить, Один больше не вернётся!
– Видишь? – обиженно ответила она. – Ты обещал, а всё равно сердишься!
Я хотел было открыть род, но предпочёл промолчать: я и сам скучал по этому проклятущему котяре, и то, что моя сестра, глупышка, только и делает, что говорит о нём, ранило меня куда больнее, чем я готов был показывать.
– Петра, – сказал я, садясь рядом с ней, – уже больше месяца прошло с тех пор, как Один ушёл. Я знаю, что ты души в нём не чаяла, но он уже не вернётся!
– Сегодня у меня день рождения, я думала, что… – ответила она, и по щеке у неё скатилась слезинка.
– Знаю, – ответил я.
Она вытерла лицо рукой и уже через секунду была на ногах, прижимая к груди кукольного Единорога.
– Спасибо, что станцевал танец Единорога, – вздохнула она. – Обещаю, что, МОЖЕТ БЫТЬ, никому это не покажу.
Прежде, чем я успел среагировать, она уже поднялась по лестнице и исчезла. Как же утомительно иметь такую сестру, как Петра! Я уже хотел было подняться следом за ней, как вдруг то самое странное чувство снова охватило меня: это было как удар в живот, только сильнее.
На лужайке у дома что-то есть, я уверен!
Моё сердце забилось быстро-быстро: а ну как Петра права? Может, Один зовёт меня. Я надел ветровку и, сжимая в руке меч, вышел на улицу.
Холм полностью окутала давящая тишина: её прерывал лишь собачий лай где-то в отдалении.
Фонарь, установленный на крыше веранды, озарял лужайку у дома мощным лучом света. Всё было совершенно неподвижно, будто какой-то ребёнок сосчитал до трёх и крикнул «Морская фигура, замри!». За границами конуса света царила самая непроглядная темнота, и даже небесный свод, казалось, был сделан из тёмного желатина, который вот-вот рухнет на Монте-Пикка и затопит всех нас.
Моё сердце охватила безмерная печаль: а ведь я был так уверен, что…
