Возле горящего дома стали появляться люди. Кто-то звонко кричал: «Пожар!». Люди бежали с ведрами, плескали на дом водой. Кто-то стал забрасывать огонь снегом. Началась суета и шум. Кот сделал усилие, словно пытался открыть и без того широко распахнутые глаза. Ничего не получалось. Видимо просыпаться не время. Бабка стояла неподалеку, обнимая плачущую девочку. Она стояла молча и не шевелясь, словно столб. Девочка что-то говорила сквозь слезы.
– Что с ними теперь будет? – спросил Кот Домового.
– Как что? По миру пойдут, – пожал плечами Домовой.
– Как это? – спросил Кот, по тону понимая, что это плохо.
– Сначала соседи приютят. Потом пойдут по деревням подаяние просить. Может в город подадутся. Плохо, что зимой погорели. Не доживут до тепла, помрут с голоду и холоду. Пропадем мы, сиротиночки, – вдруг заплакал Домовой. – Куда нам теперь бездомным? Охти, Божички моиии…
– Ну ты чего, Домовой? Не плачь так. Ты что тоже «по миру»? – испугано спросил Кот.
– Куда мне погорельцу? Буду тут теперь на пепелище век свой коротать. Домового надо специальным заговором с собой звать, чтобы он от старого дома ушел. Они обо мне и не вспомнят. Возьми меня к себе, Инспектор! – перешел Домовой на фамильярное «ты».
– Куда? То есть как?
– Скажи: Домовой батюшка, кормилиц и поилиц, защитник, идем со мной в мой дом. Будешь ты там хозяином и господином, и все тебя будут слушаться и почитать, – скороговоркой произнес Домовой.
– Что прямо вот это все надо сказать? – не поверил Кот.
– Ну вообще-то можно просто: Домовой иди ко мне жить, верой и правдой служить. Но в первом случае красивше получилось, я сам придумал.
Кот посмотрел на хозяек горящего дома. Кто-то принес длинную шаль и накрыл девочку. Она всхлипывала, бабка молчала, Черныш жался к ее ногам.
«Я просто рисовала, а потом заснула, – говорила девочка. – Я не заметила, как упала свеча. Это я виновата. Что же нам теперь делать?» – девочка повернулась к горящему дому. Она вдруг выпрямилась, вытерла грязным кулачком слезы и громко выкрикнула: «Никогда! Я больше никогда не буду рисовать! Никогда!» – ее звонкий голос перекрыл гул огня и жалобные причитания Домового.
Вот оно! Запрет, который человек накладывает на себя сам – самый сильный. Никто его не может отменить, он меняет все в жизни человека. Иногда это на всю жизнь и даже на все жизни.
«Я больше никогда не буду! Я никогда не буду рисовать! – кричала она горящему дому. – Больше никогда!»
– Слышал? Ты слышал это? – кот вскочил, ощущая близость собственного триумфа. Домовой непонимающе уставился на него.
– Слышал? Я нашел! Я нашел, понимаешь? Я все исправлю! Теперь все будет хорошо! – Кот прыгнул, перелетая через сугроб, на котором плясали желтые всполохи.
Вот оно! Тот самый момент, когда Юлька так прочно влипла в свое Колесо, отказавшись от предназначения. Сейчас он все исправит, сейчас этот момент будет стерт из ее жизнетечения и она будет счастлива. Надо просто не дать свече упасть. Надо переспать этот момент заново. Надо проснуться в тот момент, когда девочка уснула и не дать свече упасть. А ведь все так и было задумано. Если бы он не красовался под столом перед Домовым, он бы это предотвратил. Не было бы этого страшного запрета, не горел бы дом, а Юлька стала бы великой художницей своего времени. И люди бы ей рукоплескали.
Прыжок все длился и длился. Мир вокруг стал серым, пропал куда-то дом, Домовой, огонь и плачущая девочка на снегу. Кот висел в сером безмолвном пространстве и дрыгал лапами.
– Ты опоздал, Инспектор. Ничего поправить нельзя. – прошелестело пространство.
– Почему опоздал? Я сейчас все исправлю! Надо просто переспать назад и не дать свече упасть…
– Нельзя в прошлом вернуться в прошлое. Надо было меньше болтать под столом вместо работы. Ты провалил задание.
– Почему это нельзя вернуться в прошлое? – возмутился Кот.
– Потому это! – раздраженно и уже без намека на таинственность ответила серая пустота. – Читал правила, когда подписывал договор? Там все написано подробно. Пропустил момент – потерял должность. Отправляйся домой и доживай свою никчемную кошачью жизнь. Ставил галочку что правила прочел и согласен?
– А еще снял галочку с рассылки уведомлений. Так что отстань от меня! – Крикнул Кот, еще раз резко дернув лапами.
В тот же миг он упал в снег, вскочил, поскользнулся и, с трудом удержавшись на лапах, бросился к горящему дому. Звуки тоже вернулись, резанув чуткий кошачий слух воем огня, криками людей, треском древесины и жалобным воплем Домового, ухватившего Кота за хвост:
– Батюшка Инспектор, а как же я?
– Отстань! – кот пытался задней лапой сбить Домового со своего хвоста. Его вес существенно замедлял движение. – Я должен все исправить! Отцепись же!
