– Это значит, что меч Сандро – копия меча Арагорна из «Властелина колец». И он не заточен, то есть не может рассекать людей надвое. Но если тебя таким ударить, тебе всё равно может быть очень больно.
– Я тоже хочу настоящий меч. Настоящий, металлический. Только я хочу наточенный, и чтобы рукоятка была розовая, и блёстки, и… УХ ТЫ!
Я поднял глаза, чтобы посмотреть, что заставило Петру умолкнуть, но ослепительное сияние ударило мне в лицо, заставив опустить взгляд. По долине прокатились раскаты радостного смеха.
– Да что за… – я снова поднял глаза, и на мгновение у меня перехватило дыхание.
Сандро и Джулио, два моих лучших друга и сооснователи Клуба Комиксов, ждали нас на вершине холма. Сандро высоко поднял свой новый меч.
Я вообще-то не девчонка, которую трогают огоньки, сверкающие на деревьях, отнюдь нет! Но когда видишь, как настоящий стальной меч рассекает надвое солнечный свет, это так волнительно! Признаю, я даже немного позавидовал: сам-то я своим деревянным мечом даже тухлый киви надвое не разрежу.
– Можно мне его? Можно мне его? Можно мне его? – тараторила Петра, делая своё фирменное выражение лица как у беззащитного щеночка.
Когда Петра так делает, мне вспоминаются те растения-хищники, которые привлекают насекомых своим ароматом: стоит только жертве приблизиться, они хватают и пожирают её. Вот только Петра не благоухает ванилью и сладостями – она просто изнуряет и изводит тебя, пока твои уши не скукожатся, а сила воли не сойдёт на нет.
Мне немного совестно за такие мысли, но ничего не поделаешь. Иногда моя сестра очень сильно меня раздражает.
– Нет, Петра, это опасно, ты слишком маленькая для такого, – раздражённо ответил я, подходя к Сандро и Джулио.
– Я тоже хочу, я тоже хочу или я папе расскажу, что у вас настоящий меч, реплика, но всё равно настоящий, я тоже хочу!
Сандро, смеясь, поднёс рукоять меча ближе к рукам Петры, и та стремительно схватила её. «Пуфф» – клинок тут же рухнул в снег.
Сандро и Джулио расхохотались.
– Тяжёлый, правда? – улыбнулся Сандро, помогая моей сестре задрать меч повыше.
– Уоууу, – кричала Петра, вращая его высоко над собой. – Смотри, какие блики!
– Эй, Петра, дай мне тоже подержать, а! – воскликнул я, подходя поближе.
– Я убью тебя, вонючий волк-мутант! – заорала Петра, пока меч, словно живя собственной жизнью, кружился в воздухе по идеальной дуге и его клинок сверкал на солнце, а…
– Ай, больно! Ты с ума сошла? Ты меня ударила! – крикнул я, вырывая оружие у неё из рук.
– Альдо… – пробормотал Джулио.
– Альдо… – закашлялся Сандро, зеленея, словно Халк.
– Ну что такое? Я что, не могу тоже попробовать? – раздражённо ответил я, не в силах отвести взгляд от сияния клинка.
– Альдо – закричала Петра. – Твоя… твоя…
Я опустил взгляд, и у меня перехватило дыхание – так, что я хватал воздух ртом, словно Человек-Акула, выброшенный из воды. Не потому, что увидел разодранные штаны, нет: дыхание перехватило от пятна крови на снегу, которое разрасталось на глазах – снег, пропитанный моей кровью, кровь, пачкавшая снег, расползаясь всё шире, словно желая окутать собой весь холм.
Последним, что я увидел, было лицо Петры, в ужасе шевелившей губами и зовущей меня по имени. Я рухнул в пурпурно-красный снег в убеждении, что умираю по вине своей сестры.
Я открыл глаза: боль слепила меня изнутри. Джулио и Сандро держали моё тело и тащили меня, как мёртвый груз, по снегу.
На мгновение я услышал голос Петры:
– Очнулся! Очнулся!
И снова потерял сознание.
Я проснулся внезапно, в голове ещё гремело эхо какого-то мощного грохота.
От молнии в гостиной стало светло как днём, разразился такой раскат грома, что у меня аж гланды задрожали. Я засунул голову под одеяло, пытаясь успокоиться: это всего лишь гроза.
Глубоко вздохнув, я выглянул из-под одеял. В гостиной царила полная темнота; хватило бы нескольких минут и мои глаза привыкли бы к потёмкам. Вот там, наверное, кресло стоит, а это, должно быть, обеденный стол.
А это что? Я протянул руку и схватился за тень на полу. Едва прикоснувшись к нему, я понял: это последний номер «Могучего Тора», который Петра принесла мне вечером. Но с чего бы это Петра принесла мне…
Всё произошедшее в тот день вернулось в моё сознание с таким напором, что у меня голова пошла кругом: меч Джулио и пятно крови, потом бегом в больницу, где мне наложили несколько швов и отправили домой, папа, который говорит, что мне нужен покой. Мама кричит на Петру, и Петра, которая пытается загладить вину, и я… я засыпаю на диване.
Я положил комикс на пол. Рана на ноге пульсировала, отдаваясь глухой болью. Действие обезболивающего начинало слабеть, вот я и проснулся! Уж конечно дело было вовсе не в этой дурацкой грозе… И к тому же я хотел пить. Очень хотел.
