Но Джеймс встал на колени, чтобы попросить о милосердии – не для себя, а для меня. И я твердо знала, что не забуду этого.
Никогда не забуду.
– Я думал, что смогу ее вернуть и не смог, – признался Джеймс. Что-то написал на листке бумаги, отложил в сторону карандаш. – Вот ведь как… хотел исправить ошибку другого человека. И теперь он страдающий отец, а я вечный преступник. Уехал, сменил занятие, никогда больше не прикасался к мертвым, но…
Он вздохнул.
– Ты, наверно, боишься меня. И презираешь.
Некромантов боятся все. Слишком много в них тьмы и возможности заглянуть туда, куда заглядывать нельзя.
И я тоже боялась. Но ответила:
– Нет. Мы с тобой честно победили в конкурсе. И ты пытался избавить меня от проклятия. Я тебе благодарна, Джеймс, правда.
Надо же, мы перешли на “ты”. Джеймс печально усмехнулся и вынул пачку купюр из кармана.
– Планировал сегодня отпраздновать, – признался он, возвращая деньги в сейф. – Но теперь у нас настроение как раз для поминок.
– Ты был действующим некромантом? – спросила я.
– Был. Работал в клинике с тяжелыми случаями. Зелья могут вернуть свежеумерших, скажем так. А я возвращал тех, с кем зелья не справлялись. И решил, что и с Эвой у меня все получится.
Он помолчал. Снаружи разливались возмущенные голоса горожан, но пока никто не переходил от слов к делу. Вот и хорошо.
– Потом я полностью сменил деятельность. Ушел в зельевары, добился уважения в этом ремесле. Решил, что прошлое осталось в прошлом. Но нет.
Из столовой выглянул Персиваль и сказал:
– Предлагаю продолжить беседу за обедом. Праздник или поминки, а есть надо.
С этим трудно было не согласиться.
Судя по довольному лицу голема, он все приготовил сам. И пирог с мясом и луком, и свекольный суп, и жаркое с картофелем – все было сытное, простое и пахло так, что все неприятности немного отступали. Не исчезали с концами, но делали шаг назад.
– Ты умеешь готовить? – спросил Джеймс. – Удивительно.
– Умею, – с достоинством ответил Персиваль. – Некоторое время мной владела хозяйка таверны, так что еда для путешественников была на моих плечах. Приятного аппетита!
Некоторое время мы ели молча. Потом голем спросил:
– Что планируете делать?
– Пока не решил, – мрачно ответил Джеймс. – Что бы ты посоветовал? Уехать отсюда?
Голем многозначительно улыбнулся.
– Ни в коем случае. Бегство убедит всех в том, что вы мошенник и негодяй. Пытались обмануть государя, у вас ничего не получилось, и вы бросились в бега. И еще девушку с собой прихватили. Как знать, может, она ваша жертва, и именно вы создали проклятие? И убили ее жениха, чтобы она была полностью в вашей власти?
Мы переглянулись. Персиваль был прав: ведь именно так и будут говорить сплетники, если мы покинем столицу. Тогда о добром имени и спокойной работе придется забыть навсегда.
– А пока у вас есть знания, опыт и репутация, – продолжал голем. – Клиенты, которые заказывали у вас зелья, никуда не денутся. Вы приучили их к качеству. В конце концов, вы победили в конкурсе! И все видели вас обоих в работе. Да, у вас отняли исполнение желания, но не победу! К тому же…
Он не договорил. В дверь решительно постучали.
***
Когда Персиваль открыл, в зельеварню вошел тот самый дракон, который плевал в нас огнем. А визитку-то его я выбросила. Наверняка оскорбила до глубины души.
– Несмотря на все обстоятельства, я искренне счастлив поздравить вас с победой в королевском конкурсе, – церемонно произнес дракон и представился: – Доминик Ширан, к вашим услугам.
Все в королевстве знали фамилию Ширан. Если хоть раз зайдешь в магазин колониальных товаров, то увидишь изящную букву Ш, украшенную короной, на мешках с чаем, кофе и пряностями.
Возможно, дракон ожидал другой реакции, но Джеймс посмотрел на него с изрядным равнодушием.
– Сегодня я не принимаю заказы, господин Ширан, – сказал зельевар. – Нам с помощницей нужно отдохнуть. Заходите послезавтра.
Ширан покосился в сторону окна: Персиваль опустил жалюзи, но все равно было видно, как за ним колышутся тени зевак. Однажды полицейское оцепление снимут, и тогда эти люди станут бросать камни.
До этого у них не было повода. Да, любой зельевар опасен. Да, я изгнанница, которая загубила своего жениха, но это в общем никого не касается.
А вот оскорбление величества – это дело всего народа. Государя в стране любили, готовы были пересчитать зубы за него, и я понимала: такой славный повод никто не упустит.
Да, мы можем открыть дверь на втором этаже и удрать. Начать все на новом месте. Но Персиваль был прав. Слухи распространяются быстро, спокойной жизни нам не видать.
– Эти люди настроены очень решительно, – заметил дракон. – Вы намозолили им глаза, господин зельевар. И репутация у вас своеобразная, а теперь вообще скандальная.
Джеймс скрестил руки на груди. Вызывающе посмотрел на Ширана.
– Что вам нужно?
Дракон ослепительно улыбнулся.
– Мы можем поговорить не за стойкой вашей зельеварни? В месте приличнее этого?
– Моя библиотека на втором этаже, – холодно откликнулся Джеймс.