Впрочем, запираются там двери или нет, это не объясняет почему руководство так не одобряет посещений. Неужели Аделина полагает, что визитёр намерен вытащить у пациента капельницу или подсыпать ему яду? Неудивительно, что малютка Мэй Роз пребывает в таком расстройстве и становится жертвой собственного воображения.
«Каса Капри» предназначалась для трёх категорий проживающих. Выйдя на пенсию, пожилые люди могли поселиться здесь в отдельных домиках; когда их здоровье начинало требовать посторонней помощи, они переезжали в отделение Внимание, где круглосуточно дежурили сиделки. Если же человек до конца дней был обречён оставаться в постели, его переводили в Заботу.
Возможно, некоторых это устраивало как нельзя лучше, но, на взгляд Сьюзан, когда оставшееся тебе время так тщательно распланировано, это равносильно жизни в неволе.
Многие из обитателей особнячков всё ещё способны были водить собственные автомобили, бегать трусцой и путешествовать, однако нуждались в дополнительных услугах и безопасности, которые предоставляла им «Каса Капри». Им не приходилось готовить, беспокоиться об уборке или ремонте. В одном из коттеджей проживал и старый Фредерик Вимс, хотя его жена Эула находилась уже в отделении Внимание. И кто посмел бы, зная ворчливый характер Эулы, винить его за то, что он предпочитал жить отдельно? Если у них есть средства, они вольны поступать, как им захочется.
Впрочем, может, она и не права в своей оценке пансионата. Сьюзан просто ещё не думала о такой перспективе, несчастный случай не дал ей времени психологически подготовиться к этим жестким правилам совместного проживания. Она вообще не очень любила правила; за много лет работы в розничной торговле ей постоянно приходилось сдерживать свой вспыльчивый и упрямый характер.
Теперь её больше не волновало, сочтут её несносной или нет – она могла позволить себе быть резкой, если ей так хотелось. Что подразумевало, к огорчению Бонни, резкость и в отношении Аделины Прайор.
Если бы не эта глубокая неприязнь к Аделине, Сьюзан, возможно, стала бы дружелюбнее и попыталась бы понять, что двигало этой женщиной. Зачем такой привлекательной, роскошной и элегантной даме тратить свою жизнь на руководство богадельней?
И хотя эта загадка не давала ей покоя, у Сьюзан не хватало выдержки на притворную любезность. Борьба с физической болью не оставляла сил ни на что иное, а в моменты обострений Сьюзан просто приходила в ярость, словно запертый в клетку тигр. Она мечтала избавиться от боли, мечтала снова оказаться дома, мечтала гулять по городу в сопровождении дисциплинированно шагающего у ноги Барашка.
Ей нравилось, что в Молена-Пойнт было принято ходить по магазинам с собаками. Там и тут послушные псы, привязанные в тенёчке возле дверей, терпеливо ожидали, пока хозяин или хозяйка сделают покупки. И вообще, это был чудесный и уютный городок. Сьюзан горела желанием узнать его получше, открыть для себя неизвестные пока модные магазинчики и галереи, что прячутся в переулках, ей хотелось пройтись по книжным лавкам, отведать угощений, которые подают в маленьких уютных ресторанчиках. Вот как она собиралась жить на пенсии. Что ей делать в инвалидном кресле? Она так рада была выбраться из центра Сан-Франциско с его растущей уличной преступностью и переехать в маленький городок, свободный от подобного насилия. Молена-Пойнт был городом пешеходов, тихим и безопасным местом, здесь человек обретает уверенность, что ничего плохого с ним произойти не может.
Едва она смогла выбраться из коляски и сесть в машину дочери, в первый же вечер, когда они с Бонни поехали ужинать в город, та рассказала о своей задумке привести животных в пансионат. Они сидели в «Виндборне» за столиком у окна, смотрели на океан, что разбивался о скалы внизу, и Бонни сказала:
– Тебе нужен там друг. Тебе нужен Барашек.
– Не откажусь. Приводи его, он будет жить в моей комнате.
Но Бонни изложила ей свой план с прямо-таки детским воодушевлением, она уже продумала все детали, включая то, как убедить Аделину: надо сказать ей, что эта затея послужит хорошей рекламой заведению и вызовет благоприятное общественное мнение. Хозяйка пансионата была не большой любительницей домашних животных, это было понятно, стоило только взглянуть в её холодные глаза. Бонни пообещала Аделине, что позаботится о том, чтобы в специализированных журналах появились хвалебные статьи об этой программе: у неё были связи среди клиентов юридических фирм, на которые она работала. Не то чтобы она им какие-то особые услуги оказывала, просто деловые контакты. Подобные терапевтические группы уже имелись в Сан-Франциско и Санта-Барбаре, их участники со своими четвероногими воспитанниками регулярно посещали тамошние дома престарелых, местная пресса много о них писала, публиковались фотографии, что вызывало у публики большой интерес к необычному начинанию.
