Харпер опустился на колени, аккуратно расчистил землю и листья кончиком ветки и обнаружил небольшой комок, похоже, тухлого мяса. Темная вонючая дрянь покоилась в неглубокой ямке. Прикрывая нос и рот перчаткой, Харпер наклонился, чтобы присмотреться.
Комок напоминал котлету для гамбургера. К смраду протухшего мяса примешивался отчетливый запах цианида.
Он нашёл не тело, как ожидал, а кусок отравленной приманки.
Стоя на коленях и разглядывая мерзкую находку и углубление, где она лежала, Харпер заметил не только царапины на грунте, но и еле видные следы лап, словно какое-то небольшое существо набрело на приманку, но потом испугалось и убежало.
Да, так и есть. Только вот следы были под грудой листьев.
Может, какой-то зверек закопал вонючую массу и накидал сверху листьев?
Продолжая поиск, капитан нашел место, где первоначально была оставлена отрава, – примерно в полуметре от захоронения.
Какое животное станет передвигать тухлое мясо и закапывать его? Надо ведь вырыть ямку, столкнуть туда эту гадость и закидать землей и листьями.
Разве что кошки. Они действительно закапывают мертвечину, равно как и собственные экскременты.
Харпер постоял, вглядываясь в кладбищенский сумрак, потом выудил из заднего кармана носовой платок и небольшой палкой переложил на него приправленное цианидом мясо.
Он оставил Бака на привязи и, держа платок с отравой на отлёте, пошёл к старой глинобитной конюшне, откуда слышались шлепки и журчание. Через открытые ворота можно было видеть внутренний двор конюшни, где рабочий старательно поливал из шланга колеса газонокосилки. Харпер быстрым шагом направился к нему.
Не успела дверь открыться, как Джо и Дульси метнулись через гардеробную на балкон и нырнули под стоявший у стены ажурный металлический стул. На этом балконе не было горшков с цветами, за которыми так удобно прятаться. Скрипнула наружная дверь, кто-то прошел через комнату. Дульси заглянула через стекло – и обомлела.
– Это не Рене. Это… Боже мой, неужели она и сюда забралась? Ну и нервы!
– Кто там? – Джо прижался к ней, пытаясь увидеть то, что видит она.
– Эта воровка. Твоя «кошачья воровка».
На этот раз неопрятная тетка была не в своем чёрном безразмерном плаще, а в похожем, но коричневом и тоже довольно объемистом. Широкополая шляпа в тон была глубоко надвинута на растрепанные седые волосы – возможно, туман её владелице был так же противен, как и проливной дождь. Она бесцеремонно, по-хозяйски прошлась по комнате. Джо наблюдал за ней горящими глазами; он был взбешён её наглостью, и при этом происходящее его чрезвычайно забавляло. Внезапно он почувствовал, что восхищается дерзкой старушенцией. Вот нервы-то!
Среди бела дня заявляется прямо в дом. Здоровенный дом, в котором неизвестно сколько прислуги болтается внутри и снаружи, а она прёт себе спокойно как танк.
– Откуда у неё ключи? – прошептала Дульси. – От одной из горничных? Может, она её подкупила? Неужели её никто не видел? А если дворник или кто-нибудь видел, то почему не заинтересовались?
Войдя в гримерную Рене, женщина сняла плащ и аккуратно положила на металлический стол. Карманы плаща были чем-то набиты и оттопыривались. В свободной чёрной юбке и черном свитере она выглядела ещё старше. Женщина немного постояла, оглядываясь, затем подошла к трюмо.
Осмотрев в зеркало морщинистое лицо и разлохмаченные волосы, она подмигнула своему отражению. Подмигнула и усмехнулась. Похоже, женщина была довольна своим видом, словно из зеркала на неё глядела юная красавица.
Она непринуждённо расположилась перед туалетным столиком, сняла шляпу, тряхнула седыми волосами и разулась. Казалось, она совершенно не боится, что кто-нибудь застанет её здесь. Затем расстегнула юбку и стянула её через ноги.
– Что она делает? – выдохнула Дульси.
– Может, собирается надеть что-то из шмоток Рене, когда будет уходить?
Джо приподнялся, чтобы лучше видеть. Оглянувшись, он увидел всадника, который пересёк дорожку и направился в сторону кладбища.
– Это Харпер, – ухмыльнулся Джо, сверкнув жёлтыми глазами. Он говорил Дульси на ухо, да и то еле слышно. – Отличный момент. Мы приведем сюда Харпера. Её ничего не стоит накрыть здесь.
Женщина швырнула юбку на стол поверх плаща. Затем сняла чёрный свитер, блузку и нижнюю юбку, вернулась к трюмо. Она стояла в трусах и лифчике, глядя на себя в зеркало. Джо и Дульси были так потрясены, что не в силах были вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависели их жизни.
Однако воровка оставалась невозмутимой. Разительный контраст между её молодым, крепким, гладким телом и морщинистым лицом нисколько не занимал её.
Как будто молодая женщина надела маску – живую маску – ведьмы в День Всех Святых.
Подсев к столику, она приподняла седую шевелюру и легким движением сняла её так же, как сняла до этого шляпу Её светлые тонкие волосы слежались под париком. Она расчесала их щеткой, попыталась распушить и вздохнула.
