Райан вздохнула. Она никогда не верила, что Руперт будет с ней честен. Слишком хорошо она его знала.
Почему она оставалась с ним так долго, было такой же загадкой для неё самой, как и для всех остальных. И Скотти, и Даллас, и, разумеется, её отец были просто счастливы, когда она его бросила. Пока все эти годы она тянула с решением, они поддерживали её и большую часть времени помалкивали на эту тему.
Рыжий здоровяк Скотти, брат её отца, унаследовал буйный нрав и силу, заложенные в гены рода Флэннери. Отец её был человеком спокойным и сдержанным, его чувство юмора — гораздо более тонким. Легкая лукавая улыбка и мелкие морщинки у глаз. Майкл Флэннери в полной мере наслаждался жизнью, однако относился к ней критически. А дядя Скотти хватал её и встряхивал, и хохотал, когда жизнь трещала и гремела.
Что касается брата её матери, Далласа, то это был кремень. Нужно было хорошо знать этого сухого и молчаливого копа, чтобы обнаружить под внешней броней человеческое тепло и чувство юмора.
Она подлила в кружку кофе и села за кухонный стол. Босым ногам было холодно. За окном сгустился туман, а небо приобрело цвет снятого молока; можно было слышать улары волн о берег и тявканье тюленей на скалах, но сам океан был скрыт в тумане. От странного беспокойства она не могла усидеть на месте, поэтому завернулась поплотнее в халат и спустилась за газетой.
Деревянные ступени казались босым ногам шершавыми, влажная прохлада тумана ласкала щиколотки. Бетонная дорожка была ледяной. Воскресная газета, брошенная возле кустов, слегка отсырела.
Взрыв в церкви занимал всю первую полосу. Фотомонтаж с изображением рваного пролома в стене. Наиболее пострадавшие — снимки сделаны в таких ракурсах, чтобы подчеркнуть серьезность ранений и размер повязок. Ей не нужно было смотреть на это. Сложив газету, она вернулась к дому.
Однако, проходя мимо грузовика, который накануне обследовал Даллас в поисках улик, она остановилась и нахмурилась.
Накануне — к немалому сожалению Далласа — машина была относительно чистой. Но теперь она была покрыта грязными пятнами и громадными следами лап.
Этот пикап был у неё всего неделю. Она отдала свой старый автомобиль в счёт покупки этого надежного малыша, который доставлял ей столько радости в работе. В нем было всё, что только могло ей потребоваться. Эта сверкающая новая машина придавала ей самоуважения и чувства собственной значимости. В тот момент ни муж, ни любовник не смогли бы оказаться лучшим лекарством для её израненной души.
И вот теперь какая-то здоровенная наглая псина заляпала грязью всю машину, оставив на блестящей красной краске шматки засохшей грязи и отпечатки лап. Обойдя вокруг грузовика, она направилась к двери гаража за тряпками и шлангом и даже поначалу не сообразила, что забыла на ночь запереть машину, поскольку увлеченно наблюдала за тем, как Даллас обследовал автомобиль.
Включив свет, она полезла под раковину за ящиком с тряпками и вытащила оттуда охапку старых полотенец. Поднявшись, она повернулась в сторону хрупких старинных окон, которые привезла с собой, довольная тем, что неизвестная скотина не вторглась в гараж и не добралась до витражей.
От того, что она увидела, у неё перехватило дыхание. Она отступила, ударившись о раковину.
Окна стояли под наклоном, отделенные друг от друга, и каждый комплект из четырех штук подпирал тяжёлый ящик с сантехникой, образуя угол посередине. И вот в этом треугольном пространстве, отвернувшись, лежал мужчина.
Видимая сторона его лица была совершенно белой, на шее и щеке запеклась темная кровь. Взъерошенные черные волосы, потемневшие от щетины подбородок и волосатая рука были усыпаны осколками стекла. На разбитом окне и рубашке виднелись следы крови.
Руперт. Это был Руперт.
Она непроизвольно вытянула руку, но тут же отдернула. Ещё не до конца веря, что перед ней её муж, что перед ней вообще кто-то лежит, она обошла вокруг витражей так, чтобы видеть его лицо, и остановилась.
Его кожа была слишком белой даже для Руперта. Смерть не придала солидности его облику. Устремленный в никуда взгляд широко открытых глаз и сероватое лицо, напоминающее расплавленный парафин, которым когда-то пользовалась её мать для запечатывания баночек с желе.
Рана в груди почернела по краям, во лбу зияла темная рваная дыра. Его явно застрелили.
Когда он был убит? Выстрелов она не слышала. При виде торчащих осколков черепа её едва не стошнило.
