Ополченцы Донецка и Луганска тоже создавали свою армию, а создав, укрепляли ее, как могли. Вся беда в том, что не все представители мужского пола брали в руки оружие, чтоб сообща оказывать мощное сопротивление карателям. Шахтеры по-прежнему продолжали спускаться в шахты добывать уголь. Они как бы были не против, чтобы войска хунты потерпели поражение, но сами предпочитали придерживаться известного постулата: моя хата с краю, я ничего не знаю. Были и такие, кто просто отсиживался. Но основной костяк семимиллионного юга крепчал, сплачивался, опирался на поддержку соседей, живших по ту сторону границы, хорошо понимая, что без такой поддержки, не выстоять.
Первые успехи окрылили мужественных повстанцев: они окружили две воинские части регулярной украинской армии и предложили сдаться без боя. Руководство одной воинской части пошло на контакт и приняло все условия победителей, командир второй воинской части, куда входили бандеровцы, представители Правого сектора, отказался. Пришлось применять оружие. В ходе боев с карателями, стало ясно: бандеровцев ждет плен, либо полное уничтожение. Но они надеялись на подкрепление.
– Рассчитывайте на свои силы, – ответили им. – Никакого подкрепления вам прислать не можем, наша армия, победоносная наша армия воюет на других направлениях, они не просят подкрепления, а вы простите. Кому это может понравиться? Лупите террористов и про сепаратистов не забывайте. Помните девиз нашего президента: вперед и еще раз вперед.
– Правый сектор пришлите, – настаивал капитан Ротозейко. – Они хорошие ребята, воюют отлично с сепаратистами. А м…. нас окружают сепаратисты.
– Не могет такого быть! Шоб какие-то там семпаратисты при поддержке москалей, да ты шо, пособник? Иди ты в жопу.
– Сам иди, мурло.
После этих слов Ротозейко бросил трубку и взял автомат. Автомат был заряжен полностью, но что-то все время заклинивало, а тут все палили из пулемета, потом через двойную раму пролетел коктейль Молотова. Ротозейко отбросило на несколько метров, а куда делся автомат, он долго не мог сообразить. К нему подошел лейтенант Лопата, подал руку и Ротозейко поднялся с места. В это время просвистела пуля мимо левого уха.
– Э, плохо, брат. Русские бьют точно. Что будем делать? Сдаваться? Посадят в каталажку.
– В яму, – сказал Ротозейко. – Надо оружие собрать.
– Для чего? – спросил лейтенант Лопата.
– А мы его подожжем. Оно не должно достаться врагу. Если мы сдаемся в плен, оружие надо уничтожить. Если спросят, почему сожгли, скажем: само загорелось, не успели потушить.
Оружие было быстро собрано, вынесено во двор, облито соляркой и подожжено.
Та сторона выжидала. Раз стрельба прекратилась, значит, скоро будет вывешен белый флаг. Значит: сдаются. Но силовики ждали, пока все не сгорит. Деревянные части сгорели быстро, металл местами покорежился, таким образом, автоматы, пулеметы были выведены из строя. А вот БТРы остались. Осталась и одна пушка старого образца. Из нее силовики не пытались стрелять, она была негодна.
Первым вышел капитан Ротозейко с поднятыми кверху руками.
– Слава Украине! – выкрикнул он бандеровский лозунг.
– Что, сдаетесь? Сколько вас там?
– Двадцать пять человек.
– А новички где?
– Закрыты в казарме.
– Сколько их там?
– Девяносто человек.
– Где ключи?
– Потерялись.
– Бери железный лом и при помощи лома открой дверь. Пусть все выйдут и построятся здесь во дворе.
Сержант Артемьев с автоматом наизготове заглянул в казарму, где прятались остальные офицеры и боевики Правого сектора.
– Руки вверх! – дал он команду и направил дуло автомата в сторону пленных.
– Ты мочкаль? – спросил один небритый верзила, похожий на попа.
– Не разговаривать! Смирно!
Он сделал выстрел поверх голов. Бандер присел, охнул и посмотрел на штаны, которые он только что увлажнил.
– Трус! Руки вверх! Всем поднять руки, выходить на улицу в шеренгу по два. Эх, вояки! Да вам только с бабами воевать.
Пока Ротозейко открывал казарму, построенных офицеров увели в подвал. Поставили на входе караул, и пошли звонить начальнику воинского объединения «Восток».
Пацанов выпустили, построили так же в шеренгу по два и стали спрашивать, кто откуда. Оказалось: западники из Львовской, Ивано – Франковской и Тернопольской областей.
– Ну, хотите воевать, вояки? – спросил Артемьев.
– Кушать хотим, кушать. Четыре дня нас не кормили, вшей напустили, вши нас едят.
– А где же ваш Яруш? Он ведь всех вас кормит.
Надо было наесться так, чтоб до конца войны хватило.
– К мамке надо. Отпустите нас домой.
– Воевать будете?
– Я больше – ни!
– И я ни.
– Мамка дома плачет. Я один у нее, отпустите домой.
– Хорошо, ребята! Вы все свободны. Если выберетесь из Луганска, добирайтесь домой любым транспортом.
– А ежели нас пымают вояки Яруша?
– Приглашайте мамок, пусть за вами приедут. Впрочем, кто хочет служить у нас, милости просим. Мы вас будем кормить, отмывать в бане и давать вам хороший ночлег.
– А воевать надо?
– Придется.
– Пишите меня.
– И меня запишите.
