– Я бы эту страну разбомбил. Оккупантов надо учить. Я сказал: русские дорого заплатят за Крым. Я изолировал русских от всего мира. Путин плачет, ходит в одиночестве и боится всех и всего. У тебя завтра инаугурация в Киеве. Вот тебе текст речи. Ты ее должен произнести в парламенте: ни одно слово не убирать, ни одно слово не прибавлять. Украина – моя страна, ты мой подданный, делай так, как я тебе сказал.
Вальцманенко встал на колени, схватил руку президента, целуя каждый палец по очереди, затем уронив голову между колен, сквозь плач, произнес:
– Я счастлив, что такой великий и мудрый человек, как Барак берет надо мной шефство. Я никогда не был президентом и не знаю, с чего начинать, а уже завтра инаугурация, после которой надо принимать решения. А какие решения принимать, я не знаю.
– Возвращать Крым и отдавать Америке. Мы выгоним русский флот вон и разместим там американский флот. У тебя есть завод в Крыму?
– Два, господин президент. И три особняка.
– Крым забрать, завод забрать, Путину показать дулю.
Шестого июня Вальцманенко был в Киеве, а седьмого участвовал в церемонии инаугурации, произносил речь. Видно было, что эту речь писал не он, она была сочинена за границей, точнее за океаном.
Вальцманенко, еще не прилетел в Киев, а уже позвонил Трупчинову, чтоб тот поблагодарил Ляшку-Букашку за подвиг, выразившийся в том, что тот выставил русского журналиста запросто из здания Верховной Рады.
После ухода Вальцманенко Барак прытко поднялся с кресла, начал маршировать из угла в угол, чувствуя, что затекли ноги от мягкого кресла и, сделав один шаг, увидел блестевшую лужу величиной с ладонь. Что бы это могло быть? Моча? Да, нет. Это слезы, капли слез, соединившиеся воедино. Это щедрые капли, капли благодарности президента европейской страны, равной Франции по численности населения. Это капли слез преданного Америке и ему Бараку, человека. Значит, пять миллиардов долларов, брошенных на украинскую революцию, не канули в лету и теперь американцы, эти хитрые белые скунсы, не смогут его упрекать в расточительстве в недальновидности, в отсутствии стратегии.
Он дошел до угла, резко развернулся, принял строевую стойку, и высоко поднимая ноги, и вытягивая до возможного предела носок, строевым шагом, пошагал к креслу. Кресло ждало его, но он покрутил головой и снова направился в угол.
А что если…если…если… бросить десять миллиардов долларов, нет, десять мало, двадцать, нет, Америка щедрая, богатая страна поэтому прибавим еще десятку. Так вот, что если бросить тридцать миллиардов долларов на свержение Путина? Поддержит ли это конгресс? Должен поддержать. В Ираке прошло, в Ливии прошло, в Югославии…мы ее развалили, в Сирии…мы ее развалим, а почему мы Россию не можем развалить? Развалим, а Путина уберем. Вон на Украине прошло все быстро, гладко. Вообще славяне народ бедный, отсталый, малограмотный, покажешь им доллар, – ринутся, побегут, все сделают, продадут и душу свою, только накорми их. Точно, то же было и на Украине. Чего хотят украинцы? Жратвы, одежды, автомобилей, роскоши. Мы им пообещали, хотя обещенного сто лет надо ждать. Просто смешно, как эти белые дерутся друг с другом. И хорошо, и пусть дерутся. Если будет атомная война, белая раса погибнет, на смену ей придут черные, такие, как я. Негры будут командовать миром, мусульмане станут царствовать, а оставшиеся белые пусть подметают улицы, ухаживают за скотом, пашут землю, добывая пищу для черных. Нас уже больше, и мы с каждым годом увеличиваем численность населения, а белые вымирают.
Барак вызвал госсекретаря Кэрри, вице– президента Байдена, руководителя ЦРУ Свинобуда и поделился своей мудрой мыслью.
– Надо заняться обработкой членов конгресса.
– Надо их уговорить согласиться на такую сумму, – сказал Кэрри.
– Надо плюнуть каждому в рожу, и они скажут: согласны. Надо действовать немедленно. Вы, господин президент, доказали, что обладаете завидными дипломатическими способностями.
– Окей, благодарю вас, – сказал президент и щелкнул языком, давая понять, что маленький совет окончен, потому что, как ему доложили, Путин, маленький человек, согнувшись, ждет аудиенции в приемной и все время ерзает, должно, по маленькому хочет.
– Господин президент, у меня только пятнадцать минут на болтовню с вами, вернее на разговоры, которые не приведут к миру, пока Россия не уменьшит свои аппетиты на востоке.
– Господин Барак, у меня только десять минут и то две минуты вы у меня отобрали, остается только восемь. Прикажите своему слуге Вальцманенко прекратить карательную операцию на востоке. Что это будет за президент, который затеял войну с собственным народом?
– Террористы это не народ, это террористы. Но я согласен: войну надо прекращать. Окей, президент Путин, гуд бай!
Президент Путин набрался наглости, не протянул руку Бараку на прощание и ушел на беседу с Ангелой Муркель, которая никак не могла изменить Бараку, несмотря на то, что Барак приказал своей разведке прослушивать все ее разговоры по мобильному телефону.
