– Будем держаться до конца, – громко крикнул он.
– Я не хочу умирать от пуль москалей, – произнес один бандит, судимый в России за групповое убийство и сбежавший на Украину.
– Я не желаю умирать. Капитан, спаси. У меня жена во Львове и маленький ребенок. Зачем я сюда подался?
– Сволочь ты, Мельничук, ты нас сюда привел, зачем было загонять лучших солдат в этот котел?
Солдат поднял автомат и пустил очередь по Мельничуку, но тот врыл голову в песок и пули просвистели мимо.
– Братцы, я тоже не хочу смерти. Это Коломойша нас всех омманул. Он пообещал много денег. У меня в походной сумке сто тысяч долларов, я не успел вам их раздать. Хотите – заберите все деньги, только оставьте мне жизнь. Слава Украине!
– Слава Украине! – заревели бандиты, но их дружный голос потух в свисте пуль.
Когда основная часть «айдаровцев» была перебита, многие из них корчились от тяжелых ранений и не могли протянуть руку к автомату, Мельничук дал команду выбросить белый флаг. Только десять из ста пятидесяти бойцов были живы, измазаны в грязи, без единой царапины. Они по команде встали, построились во главе со своим командиром Мельничуком.
– Ну что, бойцы, бандеровцы? Довоевались? Кто вас посылал убивать своих братьев?
– Слава Украине! – произнес один боец нацистский лозунг.
– Произвести санобработку, – приказал командир отряда Соколов.
Пацана поволокли. Через десять минут он уже не мог стоять на собственных ногах: кровь текла у него из носа, изо рта и ушей. Два солдата держали его в строю. Санобработка повлияла на поведение пленных.
– Как фамилия?
– Мицько.
– Откуда?
– Из Львова.
– Кто тебя сюда послал?
– Сам приехал. Добровольно.
– Ты?
– Лавривский. Меня забрал военкомат. Дома осталась старенькая мать. Не убивайте меня, как матушка без меня?
– Где ваш командир?
– Я командир.
– Ты – Мельничук?
– Да.
– Сволочь он, – произнес один боец. – Он приказал отрезать головы молодым бойцам, сложить в мешок и отвезти Коломойше, этому жиду поганому, потехи ради.
– Увести, надеть наручники и в подвал.
Мельничук молча сложил крест-накрест руки, чтобы удобнее было набросить наручники, слегка улыбнулся и пошел между двух солдат, вооруженных автоматами, по направлению к погребу, где содержались опасные преступники. У него сразу же созрел план. Он пойдет на мировую с новой властью, возьмет взвод и начнет воевать с наймитами Коломойши. Эта мысль его так согревала, что он даже был рад такому развитию событий. Какая разница, с кем воевать и где воевать, лишь бы деньги платили.
– Ну, что вояка? – спросил Соколов бойца, которому сделали небольшую санобработку, и он уже стал приходить в себя, но все еще сплевывал кровь и вытирал нос рукавом гимнастерки. – Довоевался?
Он достал белую салфетку, подошел и вытер ему лицо, измазанное кровью.
– Я вас расстреливать не буду, а отправлю домой.
Бойцы загудели: не могет быть!
– Может, может, мы не убийцы. Это вас заставили быть убийцами. Пусть каждый вспомнит, сколько он убил безоружных женщин и детей. За что? Что они вам плохого сделали? На деньги позарились. Сейчас каждый из вас подойдет и назовет номер телефона своих родителей, я их буду вызывать. Пусть приезжают, забирают вас, вояк негодных.
Все пленные были уроженцами Львова, Ивано – Франковска и Тернополя, сыновья родителей нацистов. Если брала трубку мать, она сквозь слезы долго допытывалась, кто это, не ложный ли вызов. Как можно, чтобы москаль был человеком, ить москали это звери, а не люди.
– Боец, Хвост! Подойди, поговори с мамой. Она не верит, что ты жив.
– Матка, пся крев, есм Станислав, дуй за мной, а то москали меня послезавтра расстреляют.
– Никто тебя не расстреляет, а вот если второй раз попадешься, не пощадим.
Бойцы народного ополчения вдохновились. Они разгромили самый воинственный батальон «Айдар» и готовы были разгромить и второй, если понадобится; такой же, подобный «Айдару». И этот батальон был действительно сформирован. Тем же Коломойшей.
В этой войне люди умирали, как мошкара при неожиданно ударившем морозе. С обеих сторон. Если бойцы освободительной армии Донецкой и Луганской республик отдавали свои жизни за освобождение от бандеровцев, но тоже брали деньги за каждый день пребывания на фронте, то все воинские формирования киевской хунты шли на войну исключительно за деньги. Рядовой получал свыше тысячи долларов в месяц, а командир свыше четырех тысяч. Они продавали свои жизни за выполненную работу. А результат работы наемников – убитые, те, кого они не знали, не видели, к кому они как к скотине, не испытывали жалости и сострадания. Если в древние времена и средние века победители хоронили побежденных, и отдавали им почести, то в двадцать первом веке каратели издевались над трупами, держали неделями, не предавая земле, а над живыми во время допросов упражнялись в диких издевательствах, о которых страшно и гадко рассказывать. И неудивительно. Армия Коломойши состояла из одних бандитов – убийц, грабителей, насильников, наркоманов. Коломойша сам не блистал нравственностью, поэтому сделал ставку на отбросы общества.
