Вместо того, чтобы возмутиться и высказать это возмущение прилюдно, она переключилась на Путина и стала задавать себе каверзный вопрос: а можно ли поставить Путина в положение Януковича? Заболтать его, заговорить, все время отвлекать его от основных обязанностей, сидя у него в кабинете и рассказывая сказки про белого бычка, который может превратиться в серого, если не так его кормить? Ведь Януковича же заболтали Нудельман, кривоногая красавица, баронесса Эштон и ее министр иностранных дел Штайнмайер. И Янукович сдался, ослаб, ему стало душно и неуютно в царском президентском кресле. Он ведь сбежал на свежий воздух.
Ей показалось, что Путин в последнее время стал тушеваться, как-то сник, растерялся, пошел на попятный. Его команда смотрит ему в рот и отделывается общими фразами. Но ничего конкретного. А, может, он того, выжидает? А может, он выкинет такое, что вся Европа ахнет?
Она уловила смысл слов лишь последнего выступающего. Это была женщина. Она говорила правду, а…это были жуткие вещи. Неужели это происходит на востоке в самом деле? А что если потом вся ложь выйдет наружу, она уже не будет канцлером, но встречные будут плеваться в ее сторону и спрашивать: Ангела, как ты могла так врать, как ты могла это допустить?
Что делать? Что делать сейчас, какой принять вид? Дрожащий рукой она положила мобильный телефон в сумочку, взяла ручку, развернула блокнот и стала что-то записывать. А записывала она отдельные слова и выражения оратора. Она тут же, как только закончится слушания, вызовет Штайнмаера и спросит: Франк, ты слышал? Если слышал, поезжай немедленно на восток Украины. Ты должен убедиться лично… А Барак звонит, черт бы его побрал. Уже доложили ему, что я освободилась.
– Хелоу, моя дорогая! Я люблю тебя, не обижайся. Мой друг Майден у меня сидит, плачет: сын без работы, без сланцевого газа. Я буду добывать этот газ и тебе продавать, а ты откажись от газа Путина. Я скоро приеду в Германию. Гуд бай, майн фрэнд, гуд бай!
Ангела расхохоталась. Она представила его как мужчину, и ей стало дурно.
– Франк, организуй что-нибудь такое…,сам понимаешь, тяжело на душе.
Известные варварские события в начале мая в южном портовом городе Одесса облетели весь мир. Правда, так скоропалительно, туманно, они так действовали на умы журналистов, политических деятелей, как бы однообразно, утомительно, раздражающе, что каждый, кто слышал и видел по телеканалам, хотел побыстрее избавиться от этого видения путем забвения. Ну, подумаешь, собралась толпа бандитов под руководством активиста майдана Паруубия, вооруженная коктейлями Молотова, туристскими топориками, ножами, а кое-кто и пистолетами, набросив на глаза темные повязки, с криком-гиком, набросилась на палаточный городок и устроила погром. Храбрые одесситы ноги в руки и бегом. Благо был открыт Дом Профсоюзов, где можно было спрятаться. Но бандеровцы Галичины этого и ждали. Они их там закрыли, облили керосином и сожгли. Сорок восемь человек сгорели заживо.
Жители миллионного города, чья храбрость очутилась ниже щиколотки, только ахали и вздыхали и ахая и вздыхая, стали смотреть на галичанских героев с восторгом. Вот это да, это бойцы. Им по семнадцать лет. Кому и больше, а кому и меньше. Все, не только «храбрые» одесситы, ждали, что героев пымают, предадут суду. Но вместо этого о героях, да и о бесчеловечных событиях забыли вообще. И одесситы тоже. От храбрости, от боли за свой город, от стыда, что не защитили город, самих себя, от того, что каждый мужчина-одессит не имеет больше права называться мужчиной, поскольку галичанские мальчишки поставили его на колени и приказали не двигаться, не вякать – никогда, ни при каких обстоятельствах. Теперь можно задать любому мужчине не одесситу вопрос: пожмете ли одесситу руку? Никогда – ответит любой: руку трусу не пожму. И будет прав, ибо любой одессит способен на мелкие скучные балачки, детские басенки типа… Миши Жванецкого.
Трагедия в Одессе странно повлияла на жителей города. Они на ура восприняли назначение киевской хунтой бандеровцев во властные структуры своего города. Что и говорить о спикере верховного совета Одесской области Гондаренко Леше, запеченном нацисте и бандеровце.
74 депутата проголосовали за эту одиозную кандидатуру, когда тот купил должность спикера. Леша Гондаренко дал слово перечислять всю зарплату, все премии на содержание бандеровцев, которые убивали свой народ в Луганске и Донецке, которые сожгли 48 одесситов в Доме Профсоюзов.
Видать ко всему прочему позору у одесситов еще и весьма короткая память. Вот так-то. Теперь мужи города Одессы избирают руководство области, которое будет в будущем жечь живьем не только одесситов, но и жителей других городов.
Губернатор Одесской области Палица предлагал за эту должность триста тысяч долларов, но не обещал жечь одесситов живьем. В это трудно поверить. И любой писатель не поверил бы. Но факт остается фактом. Триста тысяч можно было разделить, но депутаты отказались. Ради чего, во имя чего? Только будущее может дать ответ на эти вопросы.
