– Господа! Слава Украине! – воскликнул президент Вальцманенко, вставая и хлопая в ладоши. – Слава Украине! Бандеровцам слава. Дорогому Степке слава. Великому Бараку, слава.
– Я, господа ученые…очень ученые…Слава Украине! – добавил академик Короткий Хвост. – Слава! Слава! Слава!
– Я господа ученые… тоже решил удариться в науку. И иногда мысля приходит мне в мою кудрявую голову весьма и весьма мудрая и полезная. Слава Украине! – вещал президент.
Последний лозунг не взбодрил ученых. Тогда Вальцманенко взял палку и со всей силой ударил по крышке стола. – Слава Украине!
– Бандере слава!
– Прошу садиться. У меня вот какая мысля. Как бы нам передвинуться поближе к Америке?
– Дык мы уже рядом! – не вставая, произнес академик Хвост.
– Больше десяти тышш километров, а я хочу рядом, шоб она нас присоединили, сделали очередным, 52 штатом. Тогда москали…тогда им капец или конец, вы понимаете это? Тогда мы станцуем на Красной площади. Красная площадь принадлежала когда-то Украине, еще покойный ныне Мазепа сражался у стен Кремля и отвоевал его.
Украинские доктора наук без среднего образования, высоко подняли головы, а один по имени Пятка, высоко поднял руку.
– Прошу спердеть, вернее спердонить…
– Да, пердон, пердон, это львовский диалект, он означает прошу извинить, прошен, пан спердонить, – произнес академик Синькорский под всеобщие аплодисменты.
– Пусть так, – согласился Пятка, – но Мазепа…Мазепа, он же отвоевал Львов у Австро-Венгрии в 1939 году.
– Господа академики, вы меня заговорили, вы меня увели из США, нашей матушки и погрузили во Львов, а мне нужно Львов у США и всех вас туда же.
– Я скажу як цэ робыться, – с высоты своего роста произнес доктор филологических наук Пустая Мошонка, который умел читать только по слогам, потому что окончил два класса сельской школы в одной из деревень Львовской области, а дипломы с указанием ученой степени купил у нужных людей. Много раз он покупал не только корочки, но и научные работы, особенно по филологии. Достаточно было сказать, что русский язык это язык мата и попсы и вот уже научная работа, где посередине между доктором наук и академиком. – А цэ робыться ось як. Вы идете до великого Барака, падаете ему в ноги и говорите: простри свою ладонь над моим народом, озолоти нас танками, пушками, бронежилетами и касками. Присоедини нас в качестве союзника, шоб москали боялись и не называли нас младшими братьями, бо цэ оскорбительно. Мы не младшие, мы старшие, мы главные. Киевская Руська начиналась в Киеве, а москали татары.
– Господин Пятка, медленнее, пожалуйста, я конспектирую. Ваши мысли –
– Исторические, – поправил доктор наук Пятка.
– Ну, вот видите, а я записал истерические, торопился, значит. Итак, начнем сначала…
– Да я уже забыл, что говорил. Как никак, мне 86 лет. Я забываю закрывать дверь своей квартиры, когда ухожу на прогулку. Вы слишком много от меня хотите. Я и так оставляю потомкам 16 томов своих произведений, а в каждом томе по три, а то и по четыре страницы. Это же глыба. Итак, где мы сейчас находимся, на катере? Что-то меня покачивает.
Коллеги вызвали Скорую, помогли погрузить на носилки великого ученого, а разочарованный Вальцманенко долго чесал затылок, а потом сказал:
– Заседание академии наук объявляется закрытым.
Очередное звание президенту Украины присвоено не было: академики не успели, президент торопился. Ему трижды докладывали, что шестьсот бойцов попали в плен к русским, но он всякий раз махал рукой, типа: черт с ними. А тут поступило срочное сообщение, что сам Джо Маккейн вылетел в Киев проверить, как выполняются его указания.
– Маккейн или Майден, кто? – допытывался у Наливайразливайченко разгневанный президент.
– Получены двойные, вернее двусмысленные данные: то ли Маккейн, то ли Майден. А тебе какая разница? Один Джо и второй Джо. А если это будет третий Джо, пошли его на х…
– А такое возможно? Меня не арестуют? А потом, иде мораль? Посылать какого-либо Джо подальше это же аморально, противоестественно, ты понимаешь Разливай Наливай? Э, ничего ты не понимаешь. Придется мне искать другого Наливайразливай, а не хотелось бы. Ладно! Мне пора в аэропорт, встречать Маккейна. Я поехал, – сказал президент и начал собираться.
В аэропорту Борисполь он ждал заокеанского гостя еще целых девять часов и когда тот вылупился в лице Джона Маккейна, чуть не потерял сознание от радости.
– О, здорово Пердилкин – Вальцманенко! Знаешь, американское еврейское лобби очень сильно на Капитолийском холме. Так что ты…везунчик. Я тебя опередил. Зачем хотел приехать? Просить денег? Я тебе один доллар могу одолжить…с процентами. Завоюешь Кремль, получишь два доллара, не завоюешь – получишь дулю.
– Мне один ученый прорицатель сказал: езжай в США, встретишь сенатора Маккейна, пади перед ним на колени и проси военного союза, чтоб победить москалей. Но ты, слава Богу, приехал сам. Вот я становлюсь перед вами на колени и умоляю: спасите Вальцманенко и его народ. Россия будет поставлена на колени, даю слово.
