Вечером, в этот же день, моя мама назвала Алинины слова «замечательным и правильным предложением». И снова заговорила о подарке для «нашей невестки». Мы с ней посовещались и решили: время до Нового года ещё есть — что-нибудь обязательно придумаем… чуть позже.
В понедельник я снова шагал вместе с Кукушкиной в школу. Лена пересказывала мне школьные и городские сплетни. Помимо прочего она упомянула, что Боря Корчагин в пятницу снова провожал «нашу Алиночку» после репетиции в ДК до дома. После этого сообщения она посмотрела на меня словно с упрёком: будто взглядом заявила, что на месте Чаги должен был быть я. Сообщила, что этот «длинный и горбатый» парень из десятого «Б» ей никогда не нравился. Тряхнула косичками, нахмурила брови. И прямо сказала (словно расставила точки над ё), что лучше уж Алина Волкова будет «гулять» со мной, чем «непонятно с кем».
Семиклассница заглянула мне в глаза и тут же печально вздохнула.
Но уже через пару секунд она смеялась над тем, что неизвестный мне «симпатичный» парень из седьмого «В» пообещал: «набьёт» мне морду, если я не перестану «гулять» с Кукушкиной.
Около входа в школу Лена дёрнула меня за руку и заявила:
— Ванечка, им понравилась наша песня!
— Какая песня? — переспросил я.
Семиклассница покачала головой и указала пальцем на стену… где под блеклой надписью «Слава КПСС!» красовались нарисованные белым мелом смайлики.
— Я рисую на стенах рожицы… — пропела Кукушкина.
Улыбнулась. Я отметил, что у Лены неплохой голос. Раньше не слышал её пение.
— Ванечка, я жду ваш с Алиночкой концерт даже дольше, чем Новый год! — заявила Кукушкина.
Она вздохнула, демонстративно проигнорировала поздоровавшихся со мной старшеклассниц.
Спросила:
— Ты уже знаешь, когда он будет?
В то же день вечером я услышал, как щёлкнул в прихожей дверной замок. Через пару секунд по коридору зашаркали тапочки. Мама решительно вошла в кухню (в пальто и в шапке), сунула руку в сумочку.
— Вот! — сказала она.
Поставила передо мной на стол небольшую красную коробочку. Улыбнулась: радостно, горделиво.
— Что это? — спросил я.
— Помада, — ответила мама. — Настоящая итальянская! Подруга из Риги привезла.
Она аккуратно вынула из коробки красный тюбик с надписью «Pupa». Взглянула на него, будто на драгоценность.
И объявила:
— Замечательная и нужная вещь! Подаришь её нашей Алине на Новый год.
От участия в школьных новогодних представлениях я отказался: сослался на «предпраздничную загруженность» в ансамбле Рокотова. Причём, я не солгал. Потому что во вторник двадцать второго декабря Рокот отыскал меня и Волкову в школе и объявил, что ждёт нас вечером в репетиционном зале ДК. От моих возражений Сергей отмахнулся (я твердил, что спою любую новую песню без подготовки — пусть только скажут её название). Рокотов сообщил, что он «поделит» между тремя вокалистами новогодние песни (меня он называл «внештатным» солистом). А ещё Сергей сказал, что Изабелла ждёт меня и Алину на примерку новогодних костюмов.
— Каких ещё костюмов? — спросил я.
Рокотов ухмыльнулся и ответил:
— Увидишь.
Четыре дня подряд я по вечерам ходил вместе с Волковой во Дворец культуры — в ущерб работе над книгой. Совсем недавно я отметил: в декабре пишу едва ли в два раза быстрее, чем когда начинал работу над рукописью в сентябре. И будто сглазил. Вечерние репетиции отняли много времени — во второй половине декабря я снова добавлял в тетради тот же объём текста, что и в начале осени. Этот факт меня не разозлил, но расстроил. Потому что я уже вообразил: завершу работу над романом в феврале. Но чувствовал: предновогодняя суета вновь отодвигала завершение книги на весну. Утешался мыслью, что до Нового года осталось меньше десяти дней.
Наряды для новогодних танцев мы с Алиной не готовили.
Потому что о них за нас подумали Рокотов и Корж.
На первой же предновогодней репетиции Сергей вручил мне шубу и шапку (голубого цвета — не красные). Указал пальцем на стоявший в углу зала украшенный фольгой посох. Сообщил, что бороду надевать необязательно.
Двадцать шестого декабря мы с Алиной явились во Дворец культуры за час до начала выступления. Прошли вслед за наряженными в серые костюмы и жёлтые галстуки-бабочки музыкантами ВИА в репетиционный зал. Переоделись. Я посмотрел в зеркало на свой сценический образ, покачал головой. Подумал, что на Деда Мороза я без бороды совершенно не походил. Скорее, выглядел Внуком Морозом. Волкова стала рядом со мной, придирчиво осмотрела своё отражение; погладила ладонями вышитые на рукавах своего костюма снежинки. Я осмотрел Алину с ног до головы. Отметил, что сапожки соответствовали образу, а короткая голубая шубка подходила Волковой под цвет глаз. В очередной раз подумал, что волосы новоявленной Снегурочки выглядели необычайно яркими, похожими на огонь — совсем не казались «зимними».
— Да уж, — сказал я. — Мы с тобой точно не Заяц и Волк.
