Физику я сдал на пятёрку. С учётом моей золотой медали вступительные экзамены для меня на этом завершились. А вот от Волковой по-прежнему приходили телеграммы.
Двадцать второго июля Алина сообщила: «Финал».
— Ваня, начинается! — позвала мама.
Я дописал предложение и спрятал рукопись нового романа в стол.
«Уважаемые товарищи телезрители и слушатели, — сказал ведущий. — У нас сегодня не только парад исполнителей, но и парад вокально-инструментальных ансамблей. Встречайте!..» На сцене уже один за другим появлялись прошедшие в финал коллективы, когда я занял место у телевизора. Папа вручил мне открытую запотевшую бутылку «Жигулёвского».
Я сделал глоток пива; наблюдал, как на подмостки выходили украшенные жёлтыми галстуками-бабочками улыбчивые музыканты и Алина Волкова, наряженная в знакомое мне концертное платье. Зрители поприветствовали ансамбль громкими аплодисментами — поаплодировала своим бывшим землякам и моя мама. Она указала пальцем на экран, привлекла внимание мужа.
— Вот это и есть твоя невестка, — сказала она папе.
«ВИА „Солнечные котята“ из города Рудогорск Карельской АССР!» — объявил ведущий. Я смотрел на счастливые лица Рокота, Чаги, Веника и Бурого; любовался ямочками на Алининых щеках. Слушал, как мама хвасталась моему отцу тем, какая умная, талантливая и красивая невестка им досталась. Папа поддакивал жене, ухмылялся и посматривал на экран поверх пивной бутылки.
Ведущий объявил о начале концерта.
На сцене, будто по волшебству, появилась группа молодых музыкантов.
«Показывают в записи», — отметил я.
ВИА «Солнечные котята» представили «телезрителям и слушателям» свою конкурсную музыкальную композицию на сорок второй минуте концерта. Я отметил, насколько непохожа их музыка на всё то, что исполнили их конкуренты. «Солнечные котята» переглянулись, улыбнулись и… «жахнули».
— Я рисую на стенах рожицы… — запела Алина.
Утром я получил от Волковой телеграмму: Алина сообщила, что завтра приезжает.
Мама уговаривала меня взять с собой на вокзал цветы (она нарвала огромный букет на огороде у деда).
— Сама ей подаришь, — ответил я. — Не вижу смысла толкаться с цветами в автобусе.
На автобусной остановке я простоял полчаса.
И всё это время слушал, как торговавшая семечками женщина напевала: «…Я царевна: мне можно!»
Поезд на час опоздал.
Пассажиры спрыгивали с высоких ступеней на потрескавшийся асфальт платформы первомайского железнодорожного вокзала, спешили навстречу толпившимся у вагона встречающим.
Волкова помахала мне в окно — показала, что идёт к выходу.
Я встретил её у ступеней. Взял сумку, помог Алине сойти на землю.
— Поздравляю с победой, — сказал я.
Мне почудилось, что в Алининых глазах блеснули слёзы.
Волкова улыбнулась. И тут же обняла меня.
— Как же я по тебе соскучилась! — сказала Алина.
— Я по тебе тоже скучал, — признался я.
Я потягивал из картонного стакана купленный в вестибюле гостиницы кофе, посматривал в окошко автомобиля на Невский проспект: любовался витринами магазинов и городской архитектурой. Автомобиль двигался по проспекту неторопливо — я преспокойно наслаждался горячим напитком. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году зима в Ленинграде выдалась снежной — это я заметил ещё вчера вечером, когда мой поезд подкрадывался к перрону Московского вокзала.
В Москве в нынешнем году снега было не так много. Или же я попросту его не видел: редко в эти зимние месяцы выбирался из своего дома на проспекте Мира, потому что в авральном режиме дописывал новую книгу. Роман я завершил вовремя. Курьер отнёс рукопись «на редактуру»: как раз в тот день, когда я в компании своего друга детства и охранника майора КГБ Руслана Петрова выехал в северную столицу на запланированную ещё осенью встречу с читателями.
Мерседес плавно остановился у светофора — я не расплескал кофе. Смотрел поверх стакана, как по «зебре» через дорогу торопливо шагали наряженные в тёплые одежды пешеходы. Я отметил, что мы с Русей всего десяток кварталов не доехали до магазина «Дом книги», который располагался в здании компании «Зингер». Именно в «Доме книги» сегодня собирались поклонники моего творчества: те, кто не поленился и выбрался из своей квартиры в этот морозный зимний день.
Ещё в поезде я мысленно выбирал тему для следующей книги. Вариантов в голове вертелось немало: шесть только первоочередных. Думал я о них и сейчас. Но память непрошено подсказала, что в ноябре следующего года в Ленинграде случится наводнение — я тут же пометил это событие в своём воображаемом органайзере. Подумал, что по возвращении в столицу обязательно напомню о наводнении девяносто девятого года своему всемогущему «высокопоставленному другу».
