Анализ положения, сложившегося к концу января 1945 г., подтверждал ранее сделанный Ставкой ВГК вывод о необходимости безостановочного наступления, вплоть до овладения Берлином. Однако в то время нельзя еще было ставить знак равенства между падением Берлина и полной капитуляцией Германии. У противника пока сохранялись достаточно сильные группировки войск в Западной Европе, а также в Венгрии. Только в районе Будапешта он имел одиннадцать танковых дивизий и другие войска, которые в состоянии были продержаться еще какой-то срок. Генеральный штаб располагал также данными о намерении Гитлера продолжать борьбу в так называемой альпийской крепости. Знали об этом и союзники. У. Черчилль даже спрашивал Сталина относительно советских планов на случай, если Гитлер «переберется на юг»(16). Но в любом случае, конечно, взятие Берлина окончательно подрывало устои Третьего рейха.
Чтобы не допустить серьезных просчетов, Ставка ВГК и Генеральный штаб, как бывало обычно и ранее, не стали принимать окончательного решения по второму этапу кампании, не посоветовавшись предварительно с командующими фронтами. Когда советские войска вышли на рубеж Познань – Бреслау, Москва запросила мнение командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами относительно характера их дальнейших действий.
26 января 1945 г. Генштаб получил решение командующего 1-м Белорусским фронтом о безостановочном, по существу, наступлении вплоть до овладения немецкой столицей. Предполагалось за четыре дня подтянуть войска, особенно артиллерию, собрать тылы, пополнить боевые запасы, привести в порядок материальную часть танковых соединений, ввести в первый эшелон 3-ю ударную армию и 1-ю армию Войска Польского с тем, чтобы 1–2 февраля продолжить наступление всеми силами фронта. Ближайшая задача – с ходу форсировать Одер. Последующая – удар на Берлин. При этом 2-я гвардейская танковая армия должна была охватывать его с северо-запада, а 1-я – с северо-востока.
Днем позже поступило решение командующего 1-м Украинским фронтом. Он тоже намеревался действовать без заметной паузы. Наступление намечалось продолжить 5–6 февраля и к 25–28 февраля выйти на Эльбу, а правым крылом во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом овладеть Берлином.
Такой же точки зрения держался и Верховный Главнокомандующий. 4 февраля 1945 г. на знаменитой Ялтинской конференции он, как вспоминает У. Черчилль, дал весьма оптимистическую оценку обстановки, отметив, что фронт противника прорван и немцы лишь заделывают дыры. Мнения, следовательно, у всех сошлись на одном – нужно продолжать безостановочное наступление и овладеть Берлином. Фронты получили на сей счет необходимые указания из Москвы и, в свою очередь, поставили задачи армиям. Однако вскоре пришлось внести существенные коррективы в намеченный план, правда, не по содержанию и целям, а по срокам и последовательности их достижения.
По-прежнему самим советским фронтам предстояло уничтожить группировки врага в Восточной Пруссии, Польше, Чехословакии, Австрии, Венгрии, занять Берлин, освободить Прагу и победоносно закончить войну. Важное место в решении отмеченных задач отводилось операциям Красной Армии на окружение и разгром врага.
1. Развитие советской экономики (Статистические материалы). М., 1946. С. 74.
2.
3. Составлена по ИВИ. Документы и материалы. Ф. 9. Оп. 9. Д. 14. Л. 97—100; Ф. 239. Оп. 9. Д. 570. Л. 43; Д. 577. Л. 33–37, 84–87; Инв. № 1327. С. 88, 101.
4.
5. ЦАМО РФ. Ф 35. Оп. 11325. Д. 530. Л. 63.
6. Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 320.
7. Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. II. С. 241–242.
8. Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Документы и материалы. М., 1959. С. 272.
9. Там же. С. 317.
10. ИВИ. Документы и материалы. Ф. 244. Оп. 287. Д. 21. Л. 10–12; Д. 52. Л. 82; Ф. 239. Оп. 98. Д. 599. Л. 83; Д. 613. Л. 46.
11. Там же. Д. 77, Л. 11–12.
12.
13.
14.
15.
16.
