Та кивнула. Она была незатейлива, как высохшая корка, эта худая женщина с волнистыми волосами, напоминающими каракуль, в очках, оправа которых повторяла желчный цвет ее лица. Модные оттенки шартреза и ржавчины в одежде только подчеркивали ее обыденность.
— Мы могли бы побеседовать? Я Темпл Барр, менеджер по связям с общественностью на выставке. И помогаю лейтенанту Молина сориентироваться в обстановке
— Я уже говорила с лейтенантом Молина и с Клаудией Истербрук.
— Я знаю, но… я надеялась, что вы уделите мне еще немного времени. Полиция не разбирается в системе ААК. Им нужен помощник, а это моя работа — предоставлять информацию и правильно интерпретировать факты.
Костлявое лицо Ровены Новак напряглось, но затем она вздохнула:
— Ну, хорошо. В буфете сейчас не так много народу, ланч закончился. Мне не помешает стакан газировки.
— Отлично. Я угощаю.
Они протиснулись сквозь толпу. Темпл следила, чтобы ее спутница не отстала. Как и предполагала мисс Новак, в буфете было много свободных мест. Они подошли к стойке кафетерия, и Темпл внезапно испытала приступ волчьего голода, вспомнив о своем неудавшемся ланче. Она схватила сладкую булочку и впилась в нее, пока Ровена Новак заказывала простую — даже не диетический вариант — кока-колу.
Одни люди приходили и садились, другие вставали и уходили, когда они устроились за столиком со своими заказами. С одной стороны, это было совершенно неудобное место для допроса, с другой — самое лучшее. Непринужденная атмосфера и толкотня как бы подчеркивали, что ничего серьезного не происходит и ничего важного не будет сказано. Но это впечатление было обманчиво, разумеется.
— Что вы хотите знать? — Ровена Новак сделала аккуратный глоток.
— Мне все еще трудно объяснить лейтенанту Молина, что такое дочернее издательство, как вообще начинают этот бизнес. Вы были замужем за Честером Ройялом… сколько?
— Семь лет. Подходящее число, как на египетских табличках.
— Вы встретились до того, как появился “Пенниройял Пресс”, или после?
— До. Честер тогда писал публицистику.
— Правда?
— Мы так и познакомились. Агент был в восторге от предложенных работ. Конечно, в публицистике представительность автора играет не меньшую роль, чем сама книга…
— Вы имеете в виду, что автор должен хорошо выглядеть, хорошо говорить, уметь правильно держаться с прессой и все такое?
— Именно.
Больше ничего не последовало, кроме нового, по-птичьи мелкого глотка колы.
Темпл набила рот непростительно сладкой сдобой. Что бы такое спросить, пока Ровена не допила свою колу и не ушла?
— Значит, мистер Ройял, то есть, Честер прошел путь от автора до редактора. Это, наверное, случилось уже после вашей женитьбы?
— Да. Он заинтересовался другой стороной бизнеса после того, как мы познакомились и начали… скажем так, встречаться.
Мелькнувшее в желто-карих глазах отвращение подсказало Темпл, что, несмотря на завидную выдержку, за душой этой женщины скрывается больше, чем недовольство своим прошлым браком.
— Я слышала, Честер Ройял был человеком, склонным к многочисленным бракам.
— Если вы хотите знать, какой я была по счету, то я была третьей. И Честер был склонен не столько к бракам, сколько к эксплуатации. Если появлялась женщина, которую он мог использовать, он женился на ней. По крайней мере, пока был моложе.
— Он же не женился на Мэвис Дэвис, — сказала Темпл с невинным видом.
Ровена усмехнулась:
— Нет. К тому времени он уже научился использовать женщин, не прибегая к женитьбе. И этим он обязан мне.
— Вы сказали об этом лейтенанту Молина?
— Нет.
— А мне почему сказали?
— Вы задаете правильные вопросы. Мне, в принципе, нечего скрывать по поводу нашей с ним жизни или по поводу того, каким человеком он был. Я даже перестала его ненавидеть. Просто я его раскусила. Наверное, я понимаю… понимала Честера лучше, чем кто-либо другой. Я научила его всему, что он знал. Разумеется, невольно, — добавила она, видя недоверчивый взгляд Темпл. — Я никогда не была замужем до него, но и ребенком я уже не была. Я бы ему отказала, если бы не его восхищение, даже восторг моей работой. Тогда это казалось мне признаком того, что он принимает меня всерьез. Но он принимал всерьез не меня, а мою работу… и он присвоил ее.
— Присвоил? Как это — присвоил?
— Он впитал ее. Он стал тем, кем была я.
Темпл растерянно искала следующий “правильный вопрос”.
— Вас когда-нибудь предавали в любви, мисс Барр?
Этот вопрос был не более личным, чем те, которые сама Темпл только что задавала.
— Да, — ответила она честно. — Я думаю, да.
Ровена рассмеялась. Это был приятный смех, и он совершенно преобразил ее невзрачное лицо.
— Я не могу сказать, что я разочаровалась в любви, но, на мой взгляд, меня предали. Я поняла, что привлекала Честера вовсе не я сама, а то, что у меня было.
— Что именно?
— Власть.
Темпл не знала, что сказать. В пресс-релизе, который принесла Клаудиа, было написано, что Ровена работает старшим редактором в “Трайн Букс”. Неплохая должность, но уж точно не такая, которая делает ее большой шишкой в Манхэттене.
